от

Наши коты

«Наши коты» 

рассказ из книги старца Ефрема Филофейского «Моя жизнь со старцем Иосифом»

Предисловие…

Предлагаем вашему вниманию небольшой удивительный рассказ, повествование которого мысленно переносит нас  в райский сад, где весь тварный мир был в служении венцу Божьего творения — человеку. Данный рассказ взят нами из книги старца Ефрема Филофейского «Моя жизнь со старцем Иосифом», в которой автор повествует о своем духовном становлении под руководством величайшего подвижника середины ХХ века преподобного Иосифа Исихаста со святой горы Афон. Читая книгу, невозможно не поразиться тем «нечеловеческим» подвигам, которые возлагали на себя немногочисленные ученики старца Иосифа. Кажется, подобную меру монашеских трудов могли понести лишь подвижники эпохи становления монашества, а все описанное выглядит как легенды и человеческие домыслы. И вдруг, среди подробных описаний ночных молитвенных бдений, дневных послушаний, нешуточной борьбы с бесовскими нападениями перед нами предстает умилительный рассказ о домашних котах афонской братии. Рассказ, в котором нам приоткрывается тайна Божественного замысла о тварном мире, когда животный мир пребывает в покорности перед человеческой святостью. Подобных примеров в житийной литературе можно встретить немало, но данное повествование дорого тем, что по времени отстоит от нас не так уж и далеко. Кроме того, мы видим с какой любовью, не лишенной подчас строгости, относилась братия к своим младшим соседям. Этот рассказ рождает  в читателе какую-то необъяснимую радость, потому что путь Божий светел: он приносит радость, мир, тишину и счастье; потому что Христос есть бесконечное счастье!

протоиерей Илья Настевич

У Старца было пять или шесть котов. Он их жалел и кор­мил, поэтому мыши у нас не переводились. Как-то одна мышь попалась в мышеловку. Старец мне сказал:
—   Отдай ее коту.
Я открыл мышеловку, мышь выбежала, но кот даже не обратил на нее внимания. Старец расстроился.
—Поймай ее, — сказал он мне. Я побежал, нашел ее, прыг­нул, схватил ее за загривок и посадил обратно в мышеловку. Хоть мне и было противно, но я сделал это, чтобы Старец не расстраивался.
* * *
А у меня были два кота, Пардалис и Арапис(обычно греки дают клички своим домашним животным в зависимости от их расцветки. «Пардалис» значит пестрый, «Арапис» — черный). Своих котов я дрессировал. Однажды, когда дело у меня шло к чахотке, мне при­слали свежее сливочное масло. Я занимался рукоделием в мастер­ской и вдруг заметил, что у моего кота поседели усы. Он нашел масло! Досталось ему от меня на год вперед:
Чтобы это было в первый и последний раз!
Ночью я отпускал котов, чтобы и у них было свое бдение: Давайте, я — за бдение, а вы — за мышей.
Никто не спал. Когда я заканчивал литургию и возвращался на­зад в скит, я им говорил:
—   Идите, я вам дам антидор — печенье и карамельки.
Если Арапис ловил мышь, он считал своим долгом мне ее при­нести. Арапис знал, что я в келлии и не сплю: он приносил мышь и мяукал. А я должен был ему сказать: «Благословляется!» — и после этого он ее съедал. Потрясающие коты!
Когда я работал, коты сидели у меня в корзине, задирали друг друга и ссорились. Я их спрашивал:
—   Кто на этот раз начал первым?
Они становились на задние лапы, а передние поднимали вверх. Какие же они были смешные! Старец мне говорил:
—   Они, отец, над тобой потешаются.
Когда мы были со Старцем в пустыне, у нас был один кот, кото­рый воровал еду прямо из кастрюли, когда та готовилась.
Как-то мы увидели, что Пардалис ел картошку. Где он ее только нашел?! Старец захотел его поймать, кот перевернулся на спину и поднял лапы. Я его не стал бить, тем дело и кончилось. Не мог я бить его, когда он показывал такое смирение. Как можно было его ударить? Я сказал ему:
—   Бог тебя простит. Доедай уже свою картошку, и кончено.
Какой бы грех ни совершил человек, если он смирится, Бог его
не наказывает. Если же не смиряется, то Бог начинает его бить, пока тот не попросит прощения. А как попросит прощения, Бог человека прощает.
Однажды Старец мне сказал, чтобы я принес рыбы. Я спустил­ся к морю. Со мной пошли и коты. Я обычно брал их с собой на рыбалку. Они садились на берегу, ждали меня и разглядывали рыб. Я им сказал:
— Не прикасайтесь к ним, иначе я вас брошу в море.
Дисциплина! Когда рыбалка закончилась, я сказал:
— Ты, Пардалис, сиди здесь у каливы.
Я взял корзину с рыбой и принес к каливе Старца.
— Ты, Арапис, сторожи рыбу.
Я зашел, положил поклон Старцу, а он меня спросил:

А рыба?

Ее сторожит кот.

Ну, отец, он ее съест.

Мы вышли и увидели, что Арапис выдержал битву с другими ко­тами, охраняя рыбу. Он разогнал стаю сытых котов Старца, поку­сав их и загнав на крышу. Старец, как только это увидел, спросил:

Как тебе удалось так их выдрессировать?

Они оказывают послушание, Старче.

Когда я сидел на трапезе, Арапис садился рядом со мной. Бра­тья ему говорили:

Пошел вон!

А он не обращал внимания, словно хотел сказать: «Нет, я буду рядом со своим Старцем».

Для наказания кота у меня был горький перец, которым я на­тирал ему нос. Ох и жгло его! Потом я его звал: «Арапис!» Он приходил, я ему давал поесть. У меня был для него антидор — шо­коладки, фрукты.

Однажды Старец мне сказал:

Ступай в кедровник, поешь орешков, подкрепись, наберись сил.

Я пошел туда. Ночью я не мог заснуть, так как оставил котов на Старца. В пятницу я вернулся, по дороге пел «Воскресения день». Когда я пришел, Старец мне сказал:

Должен тебя расстроить: коты пропали.

Они не пропали, Старче, — ответил я ему.

Я пошел вниз, в свою каливу, но забыл ключи и крикнул:

Старче! Бросьте ключи!

Мяу-мяу, — повылазили мои коты.

Старец изумился:

Ну и выдрессировал ты их!

 

Прекрасной была жизнь: я — и два котика, пустыня, мы одни.

просмотров (13)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.