Мощевик с частицами мощей Киево-Печерских чудотворцев

Житие преподобного отца нашего Ипатия целебника
(12 /31 марта/ апреля)

Преподобный отец наш Ипатий целебник непрестанно весь день трудился на послушании монастырском, всю же ночь стоял на молитве, весьма редко давая себе уснуть. Вкушал он один хлеб и воду в малом количестве, и поелику служил святым отцам в их болезнях, то и сам сподобился исцелять болезни чрез возложение рук на больных. И теперь, кто прибегает с верой в своих болезнях к его мощам, получает исцеление. Память его празднуется 31 марта.

Преподобный Кассиан затворник
(13 /29(28) февраля/ марта)

Преподобный Кассиан смирял себя пред всеми, был весьма послушлив, трудолюбив и постник. Святым послушанием он заставил бесов исповедать, как много есть иноков в Печерском монастыре, которые могут изгонять бесов, и как демоны боятся святых Печерских. Затвор в пещере был завершением его подвигов. Память его 29 февраля.

Житие преподобного отца нашего Лаврентия затворника
(2 /20 января/ февраля)

Преподобный Лаврентий затворник, возненавидев прелесть и суету мира, восхотел жить в темной пещере, чтобы в ней постом и непрестанною молитвою прогнать тьму страстей и достигнуть общения с Богом. Чего он и достиг, переселившись душою на небо, а нетленное свое тело оставив в пещере. Память его 20 января.

Житие преподобных Леонтия и Геронтия канонархов Печерских
(1 /18 июня/ июля, 14 /1/ апреля)

Преподобные Леонтий и Геронтий были канонархами в великой церкви Печерской, и еще в отрочестве приняв иноческий образ, благоугождали Господу всегдашними молитвами и воздержанием, уподобляясь совершенным святым отцам в подвигах молитвы и послушания. Память Леонтия 18 июня, Геронтия 1 апреля.

Житие преподобного отца нашего Лонгина, вратаря печерского
(29 /16/ октября)

Преподобный отец наш Лонгин славился великим послушанием и святостью жизни. Усердно охраняя монастырские ворота, он всецело внимал движениям своего сердца. По его заботливости никакой враг не входил в святую обитель; тем более не входила в его сердце никакая суетная мысль или страсть. От врат земных он обращал душевное свое око к вратам небесным, к Царствию Божию, помышляя о том, как войти в него. Чтобы войти в небо, необходимо стяжать теснейшее единение с Господом, Который сказал: Аз есмь дверь; Мною аще кто внидет, спасется (Ин. 10, 9). Это Божественное общение со Христом имел преподобный Лонгин. Благодать Божия, сущая в нем, обнаруживалась разными дарованиями и действиями духовными. Преподобный отец являл в себе дар прозорливости; ибо духовным своим оком видел дела и мысли входящих во святую обитель и исходящих из нее. Одобряя добродетельных в их добрых предприятиях и делах он возбуждал в них ревность к добродетельной жизни.

А обличая грешников в их грехах и угрожая им судом Божиим за неисправление, он приводил их к покаянию. В глубокой старости он переселился ко Господу. Память его празднуется 16 октября.

Преподобный Лукиан священномученик
(28 /15/ октября)

На одной древней доске с иконой святого написано, что “Лукиан священномученик пострадал от Батыя около 1243 года”.

Более о нем ничего неизвестно. Память его 15 октября.

Житие преподобного отца нашего Макария диакона
(1 /19 января/ февраля)

Преподобный отец наш Макарий диакон, небесному блаженству тезоименитый, еще от юности избран был Богом на служение Ему и призван к безмолвному иноческому житию. В юном возрасте, оставляя детские игры и шутки, он казался мужем совершенным, любил молчание и был воздержан в пище. Промысл Божий привел его в Печерский монастырь следующим образом: однажды в детстве Макарий заболел. Родители отрока, испытав, что врачи не могут исцелить его, возложив все упование на Бога, обещали принести Ему свое дитя, как чистую жертву, отдав на служение Господу и Пречистой Деве Богородице в Печерский монастырь, если он исцелится. Милосердный Господь, услышав молитвы родителей, чудесным образом дал здоровье больному Макарию. По его выздоровлении родители его исполнили свой обет и отдали его в Печерский монастырь. Преподобные отцы, видя кротость и смирение отрока Макария, возлюбили его и научили грамоте и всякой иноческой добродетели. Придя в возраст и сподобившись иноческого чина и диаконства, он возымел великое усердие ко храму Божьему, постоянно упражнялся в богомыслии, в чтении Божественных книг и молитве, за что сподобился от Бога дара чудотворения. Память его совершается 19 января.

Житие преподобного Мардария затворника, нестяжателя
(26 /13/ декабря)

Преподобный Мардарий, сделавшись иноком, старался быть совершеннейшим не только в постах, молитвах, послушании и других добродетелях, но и в нестяжании и нищете. Он не имел ни одной собственной вещи, кроме одеяния, которое на себе носил. В довершение своих подвигов он затворился в тесной пещере и там до кончины своей угождал Господу. Достигнув совершенства добродетелей, он наследовал пространное жилище в Царстве Небесном. Память его 13 декабря.

Преподобный Мартирий диакон
(7 /25 октября/ ноября)

Преподобный Мартирий за свою великую чистоту и постнические подвиги сподобился дара чудотворения от Бога. За кого он молился пред Богом, стоя на амвоне, того Господь миловал, и каждый получал то, о чем преподобный просил: или здравие, или исполнение какого-либо доброго намерения. Святой Мартирий был страшен бесам. Он изгонял их из людей своею молитвой. По долгих подвигах и трудах иноческих он переселился душой к Богу, Которому служил, а мощи его почивают в пещере. Память его 25 октября.

Преподобный Мартирий затворник
(7 /25 октября/ ноября)

Особенности жизни и подвигов святого Мартирия неизвестны.

Память его 25 октября.

Житие преподобных Паисия и Меркурия
(1 августа /19 июля/, 17 /4/ ноября)

Преподобные отцы Паисий и Меркурий, живя между собой в неразлучной братской любви и единомыслии, просили непрестанно Бога, чтобы Он никогда их не разлучал ни в сей, ни в будущей жизни. И дал им Господь по молитве их. На земле они жили в одной келии и по смерти были положены в одном гробе, и на небе наслаждаются одной радостью вместе со Христом. Память их совершается: Паисию 19 июля, Меркурию 4 ноября.

Житие преподобного Моисея чудотворца
(28 /10 августа/ июля)

Преподобный Моисей чудотворец, желая совершенно посвятить себя Богу и предстать чистым на всеобщий суд, умерщвлял тело свое и очищал душу свою молитвой и постом. Кроме того, он сделал собственными руками из железа пояс и крест и носил их на своем теле. Псалмопение и бесчисленные коленопреклонения были любимым его подвигом. Подвизаясь таким образом, он просветился душой и на земле сподобился дара чудотворения, а на небе — блаженства вечного. Память его 28 июля.

Житие преподобного Нестора некнижного
(10 /28 октября/ ноября)

Преподобный Нестор некнижный назван так для отличия от Нестора, который назван летописцем, и мощи которого почивают в Ближних пещерах. Оставивши мир и мирские заботы, Нестор некнижный так усердно служил Господу, что, слушая богослужения, никогда не воздремал, а, молясь, всегда старался мыслить только о Боге и о том, что устами произносил пред Богом. Совершенствуясь в подвигах благочестия, он удостоился такого дара, что во время молитвы и богослужения видел Ангелов и Самого Господа Иисуса Христа, и предузнал день смерти своей. Память его 28 октября.

Житие преподобных Паисия и Меркурия
(1 августа /19 июля/, 17 /4/ ноября)

Преподобные отцы Паисий и Меркурий, живя между собой в неразлучной братской любви и единомыслии, просили непрестанно Бога, чтобы Он никогда их не разлучал ни в сей, ни в будущей жизни. И дал им Господь по молитве их. На земле они жили в одной келии и по смерти были положены в одном гробе, и на небе наслаждаются одной радостью вместе со Христом. Память их совершается: Паисию 19 июля, Меркурию 4 ноября.

Житие преподобного Памво послушливого и затворника
(18 /31/ июля)

Преподобный Памво, находясь на монастырском послушании, был пленен язычниками и в узах много от них страдал за веру, не соглашаясь отречься от Христа. Он говорил им: «Ваши боги прокляты, а я верую во Христа, истинного Бога, Который сотворил небо и землю. Он — Господь, един истинный, всемогущий, Он и меня избавит от рук ваших молитвами святых Печерских». И действительно, по его предречению, Ангел Божий, освободивши его от уз, восхитил от плена и принес здравого в келию. Память его 18 июля.

Житие преподобного Панкратия иеромонаха
(22 /9/ февраля)

Преподобный Панкратий иеромонах, священствуя Вышнему в преподобии и правде, обогатился чудотворными дарами и от них неоскудно подавал помощь требующим; молитвой и помазанием елеем исцелял он болящих. Память его 9 февраля.

Преподобный Пафнутий затворник
(28 /15/ февраля)

Преподобный Пафнутий затворник, принявши иночество, непрестанно плакал. Он всегда представлял в своем уме тот час, когда, при разлучении души с телом, окружат человека Ангелы и духи злобы, покажут человеку дела добрые и злые, напомнят ему о всех его делах, мыслях и желаниях, о том, что он забыл и чего не считал за грех. Страшное время для грешника, время разлучения души с телом! Об этом преподобный размышлял, плакал и вздыхал всю свою жизнь. Но блажени плачущии, яко тии утешатся. И преподобный Пафнутий при кончине своей увидел лики ангельские, которые, принявши его душу, вознесли ее на небо. Память его 15 февраля.

Житие преподобного отца нашего Пимена постника
(20 /7/ августа)

Преподобный Пимен постник подвизался в Печерском монастыре при игуменах Никоне и Иоанне. Он имел такую благодать, что один раз в седмицу вкушал пищу, и то в малом количестве, и, непрестанно исполняя монастырское послушание, никогда не ослабевал от трудов и поста. Днем он молол муку в жерновах, носил на себе дрова для братии, а ночью подвизался в молитвах. За такие труды сподобился получить вечное блаженство. Память его 7 августа.

Прп. Пиор затворник
Преподобный Пиор отличался постом и трудолюбием, и в этом служил примером для постников и трудолюбцев. Не желая взирать на прелесть и суету мира сего, он затворился в темной пещере и там подвизался в беспрестанной молитве, откуда достиг света невечернего. Память его в сырную субботу.
Житие преподобного отца нашего Силуана схимника
(23 /10/ июля)

Преподобный Силуан схимник ревностно заботился о чистоте душевной и телесной. Чтоб приобрести ее, он наблюдал великое воздержание в пище и питии. К постнической жизни он присовокуплял всегдашние ночные бдения и молитвы. Умертвив греховные движения своей плоти, он стяжал дерзновение к Богу, духовное веселие, прозорливость и дар чудотворения. Приобретение духовных дарований соответствовало его подвигам духовным. Сперва благодать Божья обильно исполняла его сердце и все существо его, а потом, подобно благовонному аромату, изливалась от него и на других. Назидательное слово его многих наставило на путь благочестия. А дар прозорливости и прозрения духовного мира показывал в нем угодника Божия. Вот пример его прозорливости. Он был хранителем монастырского сада. Однажды воры пришли ночью в сад красть овощи. Преподобный, бывший в то время в келии на молитве, провидел их приход и, чтобы довести их до сознания своего преступления, тотчас молитвой связал их на три дня, в продолжение которых они не могли двинуться со своего места. Приведши их этим в чувство раскаяния, он увещал их вести трудолюбивую жизнь и затем отпустил.

Прозрение святых мужей еще более относится к миру духовному. Есть бесплотные хищники — враги нашего спасения, старающиеся похитить духовные сокровища сердца, расстроить нашу благочестивую жизнь и сделать бесплодными все наши подвиги. Много нужно труда, чтобы приобрести прозрение всех вражиих козней и не допустить их обмануть нас. Кто очистил свою душу святой жизнью, тот получает дар Божий видеть и побеждать вражии козни. Этот дар прозрения имел и преподобный Силуан. И потому как сам избежал козней диавольских, так и других предостерегал от них. После долговременной многотрудной жизни он преставился ко Господу. Тело же его нетленное почивает в пещере. Память его празднуется 10 июля.

Преподобный Сисой схимник
(19 /6/ июля)

Преподобный Сисой схимник проводил пещерную жизнь свою в великих постнических трудах. Его воздержанию удивлялись все знавшие его. Он победил все страсти плоти и духа и приобрел великую благодать от Бога. Проведя всю жизнь свою в подвигах иночества, он задолго до смерти предвидел свою кончину. Память его 6 июля.

Житие преподобного Софрония затворника
(24 /11/ мая)

Преподобный Софроний, затворивши себя в темной пещере, ежедневно прочитывал всю Псалтирь и всегда носил на себе власяницу и пояс железный. Память его 11 мая.

Житие преподобного Тита воина
(12 /28 февраля/ марта)

Преподобный Тит был сперва воином и отличался мужеством в сражении с неприятелем. В одной из битв он был ранен в голову. Болезнь заставила его отказаться от воинской службы. Он принял иночество в Печерском монастыре, где всю остальную жизнь оплакивал грехи свои и пред смертью получил от Бога извещение о прощении их. Память его 27 февраля.

Житие преподобного Руфа затворника
(21 /8/ апреля)

Преподобный Руф служил примером для постников и трудолюбцев. По обычаю иноческому, вручивши себя Христу, он всей душой старался угодить Ему постом, молитвой, послушанием, подвигом затворничества и прочими иноческими трудами, а потому день ото дня он возрастал в добродетелях и благоугождении, преходя от силы в силу. Память его 8 апреля.

Житие преподобного отца нашего Феодора, князя Острожского
(24 /11/ августа)

 Преподобный Феодор, отчеством Данилович, князь Острожский, один из потомков князя Даниила Галицкого, жил в первой половине XV века и отличался ревностью к защите Православия. В это время великое княжество Литовское находилось в упорной борьбе с Польшей. Витовт, двоюродный брат польского короля Владислава Ягелла, опасаясь, чтобы митрополиты всея Руси, жившие со времен Петра постоянно в Москве, своим влиянием не установили братского единодушия между Литовско-Русскими и Московскими землями, опасного для Литовского правления, поспешил установить для своих земель митрополию, отдельную от Московской. Но еще более он старался прервать всякую политическую связь Литовского княжества с короной Польской. По смерти его, Свидригайло, родной брат Ягелла, следовал его примеру. Для Православия было полезным не иметь никакой зависимости от Польши, поэтому-то и Феодор, князь Острожский, помогал Свидригайлу против Польши, и весьма прославился в этой борьбе. Усилив свои дружины наемными валохами и татарами, Феодор мужественно действовал против Жигмонта Кейстуговича, которого Польша противопоставила Свидригайлу. В 1432 году он овладел замком Смотричем в Подолье и подчинил Свидригайловой власти Луцк, главный из городов Волынских. Вслед за тем разбил он наголову и взял в плен Бучацкого, старосту Каменецкой крепости, и опустошил окрестности Бреста Литовского. Передавши княжеский престол и славу сыну своему Василию, Феодор, по сказанию краткого рукописного жизнеописания, принял в Печерском монастыре святое иночество и, усердно подвизаясь о своем спасении и благоугождении Богу, украсил душу свою всеми добродетелями. Память его 11 августа.

Житие преподобного и богоносного отца нашего
Феодосия, игумена Печерского, начальника иноков русских,
которые стали подвизаться в монастырях по уставу
Преподобный Феодосий Печерский
Он утвердил совершенное иноческое житие,
насажденное в Руси преподобным Антонием,
переселил иноков из пещер в монастырь
и ввел чин святого Студийского монастыря,
и упрочил Печерскую Лавру неисповедимыми подвигами и чудесами.

Теперь должно нам увидать второе великое светило Русского неба, святой чудотворной Лавры Печерской — преподобного и богоносного отца нашего Феодосия. От преподобного Антония, как от светозарного солнца, приняв свет равноангельской жизни, он явился прекрасной луной со множеством звезд добрых дел своих и умножившихся учеников и просвещал ночь нерадения о добродетелях. Обратите взор к нему и просветитесь подражанием в делах добрых.

Знайте, что Господь отделил для Себя святого Своего (Пс. 4, 4). О славном житии его, украшенном звездочисленными подвигами и чудесами, свидетельствует в достаточном повествовании своем верный свидетель, находящийся уже на небе, преподобный отец наш Нестор. Но прежде предлагает обстоятельное предисловие, в котором содержится следующее:

«Благодарю Тебя, Владыко мой, Господи Иисусе Христе, что сподобил Ты меня недостойного быть свидетелем о святых Твоих угодниках. Я понудил себя поведать о них, хотя это выше моей силы и недостоин я, как человек грубый, неразумный и не наученный никакому искусству. Но вспомнил я слово Твое: Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: перейди отсюда туда, и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас (Мф. 17, 20). И я, грешный Нестор, принял в ум мой слова эти и оградил себя верой и упованием, что все возможно Тебе, — и начал писать слово о житии преподобного и богоносного отца нашего Феодосия, игумена Печерского монастыря Пресвятой Владычицы нашей Богородицы, начального архимандрита всея Руси. Постоянно печалился я, вспоминая о жизни преподобного и о том, что никем не описана она, и молился я Богу, сподобить меня написать все как следует о делах угодника Своего, чтоб до тех черноризцев, которые будут после нас, дошло писание это и они, прочтя его и уразумея доблесть этого мужа, восхваляя Бога и прославляя угодника Его, стремились на те же подвиги. Особенно же пусть восхвалят его за то, что в стране этой явился такой угодник, о котором Господь сказал, что много последних будут первыми (Мф. 20, 16). Ибо и этот последний (по годам — явился равным первым отцам, подражая жизнью своей иноческому совершенству святого первоначальника Антония — не Печерского только, но и великого Египетского Антония, ближе же — тезоименитого ему Феодосия, архимандрита Иерусалимского. Эти праведники, проведя жизнь в равных подвигах, послужили Владычице Богоматери, и, приняв равную награду от родившегося через Нее Бога, непрестанно молятся о нас, чадах своих».

«Достойна удивления такая жизнь, ибо в отеческих книгах пишется, что последний род будет слабым, а преподобный Феодосий в этом последнем роде явил себя великим трудником и пастырем овцам словесным, наставником и учителем инокам, который был украшен смолоду чистой жизнью и равноангельскими делами, просвещенными верой и разумом».

И вот, я начну описывать жизнь его от юных путей его. Только, братие, слушайте со всяким прилежанием, ибо исполнено это слово пользы для всех внимающих ему. Прошу вас еще: не осуждайте грубость мою, ибо любовь моя к преподобному понудила меня написать это слово о нем. Писал также потому, что опасался, чтоб и мне не было сказано: Лукавый раб и ленивый надлежало тебе отдать серебро мое торгующим и, пришед, я получил бы свое с прибылью (Мф. 25–27); почему, братие, нехорошо утаивать чудеса Божии, в особенности помня слова Христовы: То, чть говорю вам в темноте, говорите при свете, и чть слышите на ухо, проповедуйте на кровлях (Мф. 10, 27). Итак, хочу я писать на пользу и поучение слушающим, чтоб и вы, славя за это Бога, получили воздаяние. Желая же положить начало слову и перейти к повествованию, прежде молюсь я Господу: Владыко мой Господи, Вседержителю, Податель блага, Отец Господа нашего Иисуса Христа, приди на помощь мне и просвети сердце мое к разумению заповедей Твоих и отверзи уста мои, чтоб исповедать чудеса Твои и похвалить угодника Твоего, на славу имени Твоего святого, потому что Ты защищаешь всех уповающих на Тебя».

Сделав такое вступление, блаженный летописец начинает складывать повествование о равночисленных звездам подвигах преподобного таким образом. Есть город, близ стольного русского города Киева, именем Васильев, или Васильков. В нем пребывали родители преподобного Феодосия, живя в вере Христовой и украшаясь благочестием.

Когда родился у них сей святой — они на восьмой день принесли его к священнику, чтоб наречь ему имя. Священник же, увидев дитя и сердечными очами прозревая, что с детства отдаст он себя Богу, назвал его Феодосием.Когда прошло сорок дней, младенца крестили, и он рос у родителей, и была на нем благодать Божия (Лк. 2, 40).

Вскоре родители его переселились далеко, в другой город, именем Курск, по повелению князя, но — скажу я — более по Божию усмотрению, чтоб и там просияло житие доброго отрока. В том городе и рос отрок телом, возрастал и духом в премудрости и любви Божией. Он сам упросил родителей своих отдать его учиться Божественным книгам, что они и сделали. И скоро стал понимать он все Божественное Писание, так что все удивлялись премудрости и разуму его, и скорому его учению. Ежедневно ходил он в церковь Божию, слушая внимательно Божественное Писание. К играющим детям не приближался, как делают в детстве, но удалялся от игр их, не украшал себя великолепием богатых одежд, но был доволен худым рубищем.

Когда ему было тринадцать лет, умер его отец. И с тех пор еще более стал подвижничать преподобный, так что выходил с рабами своими на поле и работал смиренно. Мать его возбраняла ему в том, приказывала ему одеваться в хорошее платье и играть со сверстниками, и говорила: «Одеваясь так, ты делаешь укоризну себе и роду своему». Но он в этом не слушался ее, но предпочитал ходить, как нищий, так что часто гневалась она, приходила в ярость и била его.

Блаженный юноша думал о том, как и каким образом спастись. Слыша о святых местах, где Господь наш ходил во плоти и совершал дело спасения нашего, желал идти туда, поклониться им, и молился о том: Господи Иисусе Христе, услышь молитву мою и сподобь меня посетить святые места и поклониться им.

Пришли в Курск странники; встретив их, блаженный юноша обрадовался, подбежал к ним и, приветствуя их, расспрашивал, откуда они и куда идут. Они отвечали, что они из святого города Иерусалима и, с Божьей помощью, хотят идти обратно. Тогда блаженный юноша стал просить их взять его с собой и довести до святых мест, и обещали они взять его с собой и довести, и с радостью пошел он тогда домой. Когда странники стали собираться, они известили юношу о своем уходе. И он ночью, так что никто не знал о том, встал, покинул дом в одной худой одежде и пошел вслед за странниками. Но не было в воле всеблагого Бога, чтоб тот, кому от чрева матери Он назначил быть пастырем словесных овец, постригаемых в чин ангельский, иноческий, ушел из земли нашей Русской.

Через три дня мать его узнала, что он ушел со странниками, и погналась за ним, взяв с собой младшего сына. После долгой погони, догнали их и остановили преподобного. И там, в великом гневе и ярости, мать схватила его за волосы, повалила на землю и топтала его ногами. Укорив странников, она возвратилась домой, ведя сына, как злодея, связанным. И такой гнев был в ней, что, приведя его домой, она била его, пока он не изнемог, затем связала его и заперла в особой горнице. Блаженный юноша принимал все это с радостью и, молясь Богу, благодарил Его за все. Через два дня мать вошла к нему, развязала и дала есть. Но, будучи еще разгневана, она наложила на ноги его тяжелые железные оковы, опасаясь, что он опять убежит от нее, и так долго ходил он, как узник. Потом мать смилостивилась и начала с мольбами увещевать его, чтоб он больше не бегал от нее; потому что она любила его больше других детей и тосковала без него. Когда он обещал ей, что не уйдет от нее (если это будет полезно), она сняла железо с ног его и просила его делать, что хочет. А блаженный Феодосий, вернувшись к прежнему подвигу своему, ходил всякий день в церковь Божию.

Видя, что часто не служат Божественную литургию из-за недостатка просфор, он много о том скорбел, и сам решился по смирению своему исправлять то дело, и сделал так. Стал он покупать пшеницу, молоть ее своими руками, печь просфоры и часть приносить в церковь, остальные же продавать; и сколько денег оставалось лишних, давал нищим, а на остальные покупал снова пшеницу и делал просфоры. Такова была воля Божия, чтоб от чистого отрока приносимы были в церковь чистые просфоры. В этой работе провел он года два или более.

Все его сверстники, по наущению врага, с укорами ругали его за такое дело; но с радостью и в молчании переносил то преподобный. Враг же, ненавистник добра, видя себя побеждаемым смирением трудолюбивого отрока, не мог успокоиться, желая помешать ему в таком труде, и стал вооружать против него его мать, чтоб воспрепятствовала она ему в его деле. И мать, страдавшая оттого, что сын ее выносил такие насмешки, стала с любовью говорить ему: «Умоляю тебя, сын мой, брось эту работу, потому что ты наносишь укоризну своему роду. Не могу я слышать, как все укоряют тебя за это дело, и не подобает тебе, еще малолетнему, заниматься таким делом». Со смирением отвечал ей блаженный Феодосий: «Послушай, прошу тебя, мать моя, Господь Бог наш принял на Себя вид убожества и смирился, подавая нам пример, чтоб и мы смирились ради Него. И был Он также поруган, оплеван и заушен, и все претерпел ради нашего спасения; тем более нужно терпеть нам, чтоб приобрести Христа. А о том, какое я делаю дело, выслушай следующее. Когда Господь наш Иисус Христос возлежал на Тайной Вечери с учениками Своими, тогда, взяв хлеб, Он благословил, преломил, дал ученикам и сказал: Приимите, ядите, сие есть тело Мое… (Мф. 26, 26; 1 Кор. 11, 24). И если Господь наш хлеб, приготовленный для Тайной Вечери, назвал Своим телом, радоваться нужно и мне, что сподобил Он меня делать такой хлеб, на котором совершается эта великая Тайна преложения в тело Христово».

Услыхав такой ответ, мать удивилась премудрости отрока и предоставила ему свободу. Но враг не отступился от матери, внушая ей препятствовать сыну в его смирении и его труде.

Через год, застав его опять пекущим просфоры и почерневшим от пламени, опять она пожалела его, и снова начала мешать ему, иногда лаской, иногда угрозами, иногда и побоями, чтоб он бросил это занятие. А блаженный юноша был повержен тем в великую скорбь и, недоумевая, что делать ему, встал ночью, тайно покинул свой дом и пришел в другой город, недалеко от Курска, где стал жить у пресвитера, продолжая заниматься своим делом. Мать же его, после поисков по своему городу, не найдя его, очень жалела его. По прошествии многих дней услыхала она, где он живет, и с великим гневом отправилась за ним. Достигнув того города, она нашла его в доме пресвитера и, взяв его, повлекла в свой город, осыпая побоями, а когда привела домой, сказала: «Уже больше ты не отойдешь от меня, и, куда ты ни пойдешь, я найду тебя и приведу сюда».

А блаженный, как и прежде, целыми днями молился Богу и ходил в церковь.

Он был смирен сердцем, покорен пред всеми, так что начальник города Курска, узнав, что отрок этот с таким смирением и послушанием любит дело церковное, отличил его своим вниманием и поручил ему смотреть за своей церковью. Он подарил ему для ношения богатую одежду, но блаженный, походив в ней немного дней, как бы нося на себе какую-то тяжесть, снял ее и отдал нищим, сам же облекся в худую одежду. Начальник, увидев это, дал ему снова другую, лучшую первой одежду, прося его, чтоб он ходил в ней, но он и ее снял и отдал. И так делал он много раз. И, узнав о таких поступках, начальник стал еще больше любить его и удивлялся смирению его.

Через некоторое время блаженный Феодосий пошел в кузницу и попросил сковать ему вериги из железа, обвил их вокруг пояса и так ходил. Железо было узко и врезалось в тело, а он терпел, точно не чувствуя никакой боли. Через некоторое время мать его в праздничный день стала принуждать его одеться в хорошую одежду, главным образом потому, что все вельможи должны были в тот день собраться у начальника города, и блаженному Феодосию велено было там быть и служить. Когда он начал надевать праздничное платье, мать его пристально следила за одеванием, и не мог он от нее утаиться: она увидела на рубашке его кровь. Желая знать, откуда эта кровь, она нашла на нем железо и поняла, что кровь происходит оттого, что железо врезается в тело. И, разгорясь гневом, с яростью она разорвала на нем хитон и с побоями сняла с его пояса железо. А блаженный отрок, как будто никем не обиженный, оделся и пошел с кротостью прислуживать пирующим.

Через некоторое время услыхал он слова Господни в Евангелии: Кто любит отца или мать более нежели Меня, недостоин Меня (Мф. 10, 37). И еще: Матерь моя и братья мои суть слышащие Слово Божие и исполняющие его (Лк. 8, 21). И кроме того слова: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас. Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем и найдете покой душам вашим (Мф. 11, 28–29). Эти слова разожгли душу Боговдохновенного Феодосия и, горя рвением Божиим, он помышлял всякий день и час о том, как бы и где скрыться от матери и постричься во святой иноческий образ. По Божию усмотрению, случилось матери его выехать в поместье, и долго оставаться там. В радости помолился блаженный и тайно вышел из дома своего, не имея у себя ничего, кроме одежды на теле и немного хлеба для немощи телесной. Итак, поспешил он в город Киев, так как слышал об иноках, там живущих. Он не знал дороги, и просил Бога послать ему в помощь спутника. И вот, по Божию усмотрению, приключилось идти тем путем купцам, везшим на возах тяжелую кладь. Когда блаженный узнал, что они идут в Киев, он обрадовался и прославил Бога, исполнившего желание сердца его, и шел за ними, но вдалеке, не показываясь им. Когда же они останавливались на ночлег, блаженный ложился так спать, чтоб не терять их из виду. И единый Бог хранил его. Так совершая путь, он в три недели дошел из Курска до стольного города Киева.

Придя в Киев, он обходил все (еще не устроенные тогда по истинному уставу) монастыри и просил живущих в них принять его. Но они, видя убогого юношу, одетого в худое платье, не хотели принять его. На то была Божья воля, чтоб он шел на то место, куда от чрева матери призывал его руководивший им Бог.

Тогда-то услыхал он о преподобном Антонии, проводившем жестокое житие в пещере. Как бы крылья выросли у его ума, он устремился туда и пришел к преподобному старцу. Увидав его, он поклонился ему, и со слезами просил его принять к себе в иночество.

Преподобный Антоний сказал ему: «Чадо, видишь, что пещера эта скорбна и тесна, и не вынесешь ты всех трудностей этого места». Говорил же он так, не столько искушая его, сколько пророчески провидя, что он распространит место то и создаст славный монастырь, где соберется множество иноков. С умилением отвечал Богом вдохновенный Феодосий: «Узнай, честньй отец, что Христос Бог, Промыслитель всего, привел меня к твоей святыне, желая чтоб спасся я через тебя. Потому я сделаю то, что ты мне велишь».

Тогда сказал ему преподобный Антоний: «Благословен Бог, укрепивший тебя, чадо, на такое старание, — вот тебе место, пребывай на нем». Блаженный Феодосий снова поклонился ему до земли, чтоб старец благословил его. И благословил его преподобный Антоний, и повелел постричь его блаженному Никону, который был иереем и опытным черноризцем. И тот, взяв блаженного Феодосия, как незлобивого агнца, постриг по обычаю святых отцов и облек в иноческую одежду, на двадцать четвертом его году, при благоверном князе Ярославе Владимировиче.

И весь предался Богу преподобный отец наш Феодосий и своему богоносному старцу Антонию, и подъял с тех пор великие труды, как воистину принявший иго. Он все ночи проводил, бодрствуя в славословии Бога, побеждая тяжесть сна, и повседневно удручал себя воздержанием и постом, трудясь своими руками. Постоянно вспоминал он слово псалма: Призри на страдание мое и на изнеможение мое и прости все грехи мои (Пс. 24, 18). И потому смирял он воздержанием и постом душу, бодрствованием же и рукоделием утруждал тело, так что преподобный Антоний и блаженный Никон дивились его столь великому в юности благонравию, смирению и покорности, бодрости и крепости, и много славили за то Бога.

Мать его долго искала его не только в своем городе, но и в окрестных, и, не найдя его, плакала по нем горько, как по мертвом, ударяя себя в грудь. И по всей той стране было указано, если где увидят похожего на него юношу, привести его и дать знать матери, и получат за это награду. И вот некоторые люди, пришедши из Киева, поведали ей, что четыре года назад видели его в их городе, где он хотел постричься в одном из монастырей. Услыхав это, мать Феодосия не побоялась долгого пути, не поленилась идти туда на поиски. Ни мало не медля, прибыла она в Киев и обходила все монастыри, ища его. Напоследок уведомили ее, что он находится в пещере у преподобного Антония, и она пришла туда, чтоб найти его, и начала обманом вызывать старца, говоря: «Скажите преподобному Антонию, чтоб он вышел ко мне, я перенесла долгий путь, чтоб прийти поклониться святыне его и получить от него благословение». Об этом было доложено старцу, и он вышел к ней из пещеры. Она, при виде его, поклонилась ему до земли. Старец, сотворивши молитву, благословил ее, и, когда после молитвы они сели, женщина начала с ним долгую беседу, и при конце ее объяснила причину, ради которой пришла, и сказала: «Умоляю тебя, отче, поведай мне, здесь ли мой сын, ибо великую тугу и скорбь перенесла я, не зная, жив ли он». Старец, будучи незлобив и не предполагая ее обмана, ответил ей: «Сын твой здесь, не скорби, не беспокойся о нем — он жив». Она сказала ему: «Почему же, отче, я не вижу его; много потрудилась я и пришла сюда, только чтоб видеть сына моего, а затем вернуться». Старец же сказал ей: «Если хочешь видеть его, отойди отсюда, я пойду, уговорю его, потому что он не хочет никого видеть. А ты приходи завтра и увидишь его». Услышав это, она поклонилась старцу и ушла, надеясь на другой день увидеть сына своего. А преподобный Антоний, войдя в пещеру, рассказал обо всем блаженному Феодосию, и тогда смутился блаженный, что не смог утаиться от матери своей. На следующий день женщина пришла опять, и старец много уговаривал блаженного выйти к матери, но тот не захотел. Тогда старец вышел к ней и сказал: «Много молил я сына твоего, чтоб вышел он к тебе, но он не хочет».

Не со смирением, а с великим гневом обратилась она тогда к старцу и кричала: «Досаждает мне старец этот, что скрыл в пещере моего сына и не хочет его показать мне. Выведи мне, старец, сына моего, чтоб видеть мне его, потому что и жизни не хочу, если не увижу его. Покажи мне сына моего, чтоб не умереть мне злой смертью, ибо я наложу на себя руки пред дверями этой пещеры, если ты не покажешь мне его». Тогда преподобный Антоний, находясь в великой скорби, вошел в пещеру и молил блаженного, чтоб тот вышел к матери. Не желая оскорбить старца, Феодосий послушал его и вышел к ней.

Мать, видя сына в таком скорбном виде, с лицом, изменившимся от великого воздержания и труда, упала на шею его и долго плакала горькими слезами; и как только немного успокоилась, стала увещевать его: «Вернись, дитя мое, домой — ты будешь делать там по воле своей все на пользу и спасение души; только не разлучайся со мной; когда же я отойду от жизни, ты предашь тело мое гробу, и тогда сам возвратишься в пещеру, ибо не могу я жить, не видя тебя». Блаженный сказал ей: «Мать моя, если хочешь видеть меня, останься здесь в Киеве и постригись в женском монастыре, и, приходя сюда, можно тебе будет видеть меня, вместе же с тем ты получишь и спасение души. Если же не сделаешь так — правду говорю тебе — не увидишь больше лица моего». Такими и еще многими другими уговорами увещевал он свою мать в продолжение многих дней, когда она приходила к нему. Но она не хотела и слышать его. Когда она уходила, блаженный, войдя в пещеру, молился усердно Богу о спасении матери своей и о том, чтоб сердце ее обратилось к исполнению слов его. И Бог услышал молитву угодника своего, как сказал пророк: Близок Господь ко всем призывающим Его, ко всем призывающим Его в истине. Желание боящихся Его Он исполняет, вопль их слышит, и спасает их (Пс. 144, 18–19).

Через несколько дней, придя к блаженному, мать его сказала: «Дитя мое, я исполню все сказанное тобой, и не возвращусь более в родной город. Но, по воле Божией, поступлю в женский монастырь и, постригшись в нем, проведу остающиеся мне дни, ибо из наставлений твоих я поняла, что этот маловременный мир — ничто». Услыхав это, блаженный возрадовался духом и, войдя в пещеру, поведал то преподобному Антонию. Преподобный же прославил Бога, обратившего ее сердце к такому покаянию, и, выйдя к ней, много учил ее о полезном для души. Потом рассказал о ней княгине и устроил ее в женском монастыре святого Николая, где она была пострижена и, прожив много лет, в добром исповедании с миром упокоилась в Господе.

А эту часть жития блаженного отца нашего Феодосия, с юности доселе, рассказала мать его одному из братий (который был келарем при том же преподобном отце нашем Феодосии), именем Феодор; услыхав все это от него, блаженный Нестор записал на память и пользу всем читающим, как и сам здесь о том говорит.

А о прочих подвигах святого, которым и сам был свидетель, так повествует тот же составитель жития его.

Вскоре святой отец наш Феодосий оказался в пещере победителем злых духов. По пострижении матери своей и удалении от всякой мирской заботы, он стал подвизаться большими трудами на Божье дело. И были видны трое святых, сияющих в пещере, молитвой и постом разгоняющих тьму бесовскую — преподобный Антоний, блаженный Феодосий и великий Никон. Они пребывали в пещере, молясь Богу, и Бог был с ними. Ибо,— сказал Он, — где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18, 20).

Когда блаженный Никон отошел от преподобного Антония с одним иноком- болгарином, монастыря святого Мины, преподобный отец наш Феодосий, изволением Божиим, по желанию преподобного Антония поставлен был иереем. И ежедневно, в великом смирении, совершал литургию. Был он иерей кроткий нравом, тихий мыслию, простой сердцем, исполненный всякой духовной мудрости, имел нелицемерную любовь к братии, которую (числом двенадцать) собрал преподобный Антоний. Когда же преподобный Антоний поставил братии в пещере вместо себя игуменом блаженного Варлаама, а сам переселился на другой холм и, ископав пещеру, начал жить в ней, тогда этот благоговейный иерей, преподобный отец наш Феодосий, с блаженным игуменом Варлаамом остался в первой пещере, и с ним вместе поставил над пещерой малую церковь Успения Пресвятой Богородицы, чтоб братия собиралась там на Божественное славословие.

Во время этой жизни с братией в пещере, сколько они приняли скорби и печали, по тесноте ее и подвигам своим, невозможно поведать человеческим языком, но известно только одному Богу. Пищей их там был только ржаной хлеб и вода; иногда лишь в субботу и воскресенье вкушали немного сочива, но часто и в эти дни, за неимением сочива, варили и ели одну зелень. Ежедневно работали они своими руками, плели волну и исполняли другие ручные работы, которые носили в город и продавали; купив на вырученные деньги жито, делили его между собой, и всякий ночью молол свою часть зерна для приготовления хлебов. Затем, собравшись в церковь, начинали утреннюю службу, и, совершив ее, трудились над работой, назначавшейся для продажи, иногда даже торговали в ограде, пока подходило время часов и Божественной Литургии, которые совершались со всяческим вниманием, причем все собирались в церковь. Потом вкушали немного хлеба, и каждый шел на свое дело, до времени вечерни и повечерия. И так, постоянно трудясь, пребывали они в любви Божией. Преподобный же отец наш Феодосий, почтенный саном священства, превосходил всех в посте, в бодрости, в ручных работах, больше же всего в смирении и послушании, он был помощником для всех, иногда нося воду, иногда нося дрова из леса. Иногда, во время сна братии, брал он их разделенное жито, молол часть каждого, и ставил на свое место; и сам целыми ночами бодрствовал в молитве.

Иногда, при множестве оводов и комаров, ночью выходил он на холм над пещерами и, обнажив тело до пояса, сидел, руками прядя волну, а устами воспевая Псалтирь Давидову, и от множества оводов и комаров все тело его бывало обагрено кровью; а он оставался неподвижен, не вставая с места, пока не приходило время утрени. И он оказывался прежде всех первым в церкви и, став на своем месте, не двигаясь, с умом собранным, совершал Божественное славословие, и уже после всех выходил из церкви. Потому все любили его и считали за отца, дивясь более всего смирению и покорности его.

Когда блаженный Варлаам, игумен Печерской братии, был переведен князем Изяславом в монастырь святого великомученика Димитрия и там поставлен игуменом, тогда Печерская братия, собравшись к преподобному Антонию по общему согласию, просила поставить им игуменом преподобного Феодосия, как искусного в иноческом житии и близко знающего Божии заповеди. Преподобный же Антоний, призвав святого Феодосия, благословил его на игуменство. Братии тогда было числом двадцать.

Достохвальный же игумен, преподобный отец наш Феодосий, хотя и принял старейшинство, не изменил своего смирения и своих обычаев. Но он имел в памяти слова Господа: Кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом. И потому он смирялся, делая себя меньшим всех и служа всем, во всем подавая собой образец добрых дел, прежде всех выходя на дело и прежде всех приходя в церковь, а уходя последним. И молитвой этого праведника умножалось и процветало это место, по слову: Праведник цветет как пальма, и возвышается подобно кедру в Ливане (Пс. 31, 13). При нем умножалась братия в пещере, как в земле доброй, потому что он воистину имел семя благодати, приносящее плоды во сто крат; за короткое время собрал он братии сто человек, и все они процветали добрыми нравами и молитвами.

Преподобный отец наш Феодосий, воистину земной ангел и небесный человек, видя, что при великом умножении братии место тесно и все не могут поместиться в пещере для безмолвной жизни, а в малой церкви над пещерой — для соборной службы, видя кроме того скудость, не впал в печаль. Он не скорбел о том, но ежедневно утешал братию, поучая ее не заботиться о внешнем, и напоминал слова Христа: В доме Отца Моего обителей много (Ин. 19, 2), и еще: Ищите прежде Царствия Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6, 33). Преподобный помнил эти слова, и Бог щедро подавал ему все потребное. Выбрав прекрасное место близ пещеры и рассудив, что его достаточно для устроения монастыря, он укрепил себя верой и упованием, и стал заботиться о том, как населить это место. И так, по благословению преподобного Антония, испросив это место у христолюбивого князя Изяслава, вскоре, при помощи Божией, он соорудил там большую деревянную церковь Успения Пресвятой Богородицы, поставил много келий и обвел все оградой. И тогда он переселился из пещеры на то место. И с тех пор, благодатью Божией, возросло то место, и прославился монастырь, который и доныне от прежнего жительства иноков в пещере называется Печерским.

По переселении из затворничества преподобный Феодосий стал искать, как бы положить для братии устав твердого иноческого жития. И, по молитве и благословению преподобного Антония, дал ему Бог узнать Студийский устав от честного Михаила, инока святой Студийской обители, пришедшего с митрополитом Георгием из Греции. Все то, что он рассказал о том богоугодном чине, понравилось преподобному Феодосию. И потому он послал одного из братии в Константинополь к блаженному евнуху Ефрему, который обходил святые места, чтоб тот, дошедши до святого Студийского монастыря, в точности узнал все порядки его и принес ему подробно списанный весь тамошний устав: как воспевают песнопения, и читают чтения, и кладут поклоны, как стоят в церкви и сидят в трапезе, и какая в какие дни пища. Блаженный Ефрем исполнил приказание преподобного отца, списал в порядке весь устав Студийского монастыря, которого был сам очевидцем, и принес ему. Приняв это писание, преподобный Феодосий приказал прочесть его пред всей братией и с тех пор начал в своем Печерском монастыре устраивать все по уставу святой Студийской обители. Потом от Печерского монастыря все русские монастыри приняли тот же, переданный преподобным Феодосием, устав. И так начали содержать совершенный иноческий устав, какого прежде не было в Руси, и во всем смотрели на пример Печерского монастыря, и чтили его за верховный монастырь.

Преподобный отец наш Феодосий во время игуменства своего в применении устава имел следующий добродетельный обычай. Всякого, кто хотел быть иноком и шел к нему, он не отгонял, ни богатого, ни убогого, но принимал всех с полным усердием, вспоминая при этом, как скорбят те, которые хотят постричься и не встречают в том сочувствия: ведь и сам он претерпел это искушение, когда пришел из своего города в Киев, желая быть иноком, и обходил монастыри, а его не хотели принять. Но он не тотчас постригал того, кого принял, но приказывал ему ходить в своей мирской одежде, пока не привыкнет ко всему монастырскому чину; тогда он облачал его в рясу. Затем, испытав во всех службах, постригал и облачал в мантию; наконец, когда видел, что инок установился в чистом житии, сподоблял его принятия великого ангельского образа и возлагал на него святую схиму.

Этот преподобный наставник наставлял учеников своих на истинное покаяние. Он имел обычай всякую ночь обходить келии всех, желая узнать образ жизни и усердие всякого. И когда он слышал, что инок творит молитву, тогда он в радости прославлял за него Бога. Когда же слышал, что двое или трое, сошедшись после вечерней молитвы, беседуют, тогда, ударив рукой в дверь и обозначив тем свой приход, отходил в смущении. Призвав их на следующий день, он обличал их не прямо, но заговаривал с ними издалека, притчами, чтоб узнать их усердие к Богу. И если брат был смиренный сердцем и с теплой любовью к Богу, то, вскоре поняв свою вину, он падал в ноги и, кланяясь, просил прощения. Если же чье сердце было покрыто бесовским помрачением, такой, считая себя невиновным, думал, что старец беседует о другом, пока преподобный не обличал его, и тогда, наложив епитимию, он отпускал его. И так он учил всех прилежно молиться Богу, не беседовать после вечерней молитвы, не ходить из келии в келию, но молиться, кто как может, Богу в своей келии, ежедневно заниматься ручной работой, имея на устах псалмы Давида. Вот как он поучал их:

«Молю вас, братие, будем подвизаться в посте и молитве, позаботимся о спасении душ наших, отвратимся от злобы нашей и от лукавых путей, которые суть — любодеяние, кража, празднословие, ссоры, пьянства, объедение, братоненавистничество. Уклонимся, возгнушаемся всего этого, братие, но пойдем путем Господним, ведущим нас в небесную нашу отчизну. Будем искать Бога рыданием, слезами, постом, бдением, покорностью и послушанием, чтоб тем приобрести у Него милость. Еще же возненавидим мир сей, всегда поминая слова о том Господа: Кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а при том и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником (Лк. 14, 26); и еще: Сберегший душу свою потеряет ее, а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее (Мф. 10, 39). Потому и мы, братие, отрекшись от мира, отречемся и того, что в нем. Возненавидим всякую неправду, всякое мерзкое дело, не будем возвращаться к прежним грехам нашим, как пес на свою блевотину. Ибо, как сказал Господь: никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия (Лк. 9, 62). Как избегнем бесконечной муки, кончая жизнь эту в лености, без покаяния. Надо нам, братие, назвавшись иноками, повседневно каяться в грехах своих. Ибо покаяние есть путь, приводящий к Царству Небесному. Покаяние есть ключ Царства Небесного, без которого нельзя туда войти никому. Покаяние есть путь, возвращающий нас в отечество. Будем держаться, братие, этого пути, прикрепим к нему ноги наши. К этому пути не приближается змий лукавый; шествие по тому пути трудно, а потом будет радостно. Итак, братие, будем подвизаться прежде того последнего дня, чтоб получить благое, избежим злой участи, предстоящей нерадивым и живущим без покаяния». Так этот святой наставник, прежде всего сам исполнявший всякую добродетель, учил братию, а они, как добрая земля, принимали семя его слов и приносили плоды, достойные покаяния,— один сто, другой шестьдесят, третий же тридцать, как сказал Господь.

И можно было видеть тогда на земле людей, равных жизнью ангелам, и был монастырь Печерский подобен небу, в котором преподобный отец наш Феодосий ясно просиял светом дел добрых, как одно из великих светил небесных. И Бог прославил его так, что он явился источником света вещественного.

Игумен монастыря архистратига Михаила Софроний шел в свой монастырь. Была темная ночь. И вот, он увидал чудесный свет, стоявший только над монастырем преподобного Феодосия. Удивляясь тому, игумен прославил Бога, говоря: «О, сколь велика благость Твоя, Господи, что показал Ты такого светильника в этом святом месте, который так просвещает монастырь свой». Также и многие другие многократно видели это и поведали всем, так что и князь и бояре услыхали об этом свете, осеняющем добрую жизнь преподобного Феодосия.

Тогда стали приходить к преподобному отцу нашему Феодосию многие, исповедуя грехи свои, и отходили, получив великую пользу. И приходя к нему, приносили ему часть имущества своего на содержание братии и на устроение монастыря, другие же давали и земли.

Особенно же любил святого христолюбивый князь Изяслав, владевший в Киеве престолом отца своего, Ярослава. Часто он призывал к себе Феодосия, много раз приходил и сам, насыщаясь его боговдохновенными словами.

Преподобным Феодосием сделан был наказ вратарю — по окончании обеда не отворять никому ворота, чтоб никто не входил в монастырь, пока не приблизится вечерня, чтоб в полуденное время братия могла отдыхать, ради утомления от ночных молитв и утреннего пения. И вот однажды, в полдень, приехал христолюбивый князь Изяслав, по обычаю своему с одним небольшим отроком, потому что когда он сбирался к преподобному, тогда отпускал своих бояр по домам. Приехав, он сошел с коня, потому что никогда не въезжал в монастырь на коне. Подойдя к воротам, он постучал и приказал отворить, чтоб ему войти. Но вратарь отвечал ему, что есть приказание великого отца не отворять ворота никому до времени вечерни. Тогда христолюбивый князь, указывая ему голосом, чтоб вратарь знал, кто он такой, сказал: «Это я, мне одному отвори». Тот же, не зная, что это князь, отвечал ему так: «Игуменом мне приказано, если и князь придет, не отворять ворот. Поэтому, если хочешь, потерпи немного, как придет время вечерни». Но князь ответил: «Я князь, мне ли ты не отворишь». Вратарь же посмотрел в ворота, и узнал, что он князь. Но не отпер ворот, а пошел к преподобному и возвестил ему, что князь стоит у ворот и ждет. Тогда преподобный вышел и, увидав князя, поклонился ему. Князь же стал говорить: «Каково, отче, запрещение твое, о котором говорит этот инок, что если и князь придет, не пускай его?» Преподобный отвечал: «Ради того, господин, сделано оно, чтоб в полуденное время братия, утрудившись от ночного славословия, могла спать. А твое усердие к Пресвятой Владычице нашей Богородице, приведшее тебя сюда — благо и на успех души твоей, и много радуемся мы о приходе твоем». Тогда пошли они в церковь, преподобный сотворил молитву, и они сели; так христолюбивый князь наслаждался медоточных слов, исходивших из уст преподобного отца нашего Феодосия, и, получив от него великую пользу, возвратился в свой дом, славя Бога, и с того дня стал еще больше любить святого, почитая его за одного из древних святых отцов, и во всем слушался его.

Преподобный же отец наш Феодосий не величался тем, что князь и вельможи почитали его, но был поистине светилом, которое сияло тем ярче, что светило, как в темноте, в смирении, в поучение всем ученикам. И тогда-то он еще больше смирялся, трудился целыми днями ручным трудом и повелевал делом, а не словом.

Часто он входил в пекарню и, будучи сам игуменом, работал с пекарями, меся тесто, делал хлебы, не зарывая таланта телесной крепости, утешая и ободряя других, не ослабевал в своем деле.

Однажды, накануне праздника Успения Богородицы, не было воды в поварне, и пришел к преподобному названный выше келарь именем Феодор, говоря, что некому носить воду. Тогда преподобный встал и начал сам носить воду из колодца, и один из братии, увидев его в таком труде, пошел немедленно рассказать это другим; они же поспешили с усердием наносить воды до избытка.

В другой раз не было заготовлено дров для варки пищи. Тот же келарь Феодор пришел к преподобному, говоря: «Повели, отче, одному из братий, который празден, приготовить нужные нам дрова». Преподобный отвечал ему: «Я празден, я пойду». Приближалось же время обеда. Блаженный повелел братии идти к трапезе, а сам взял топор и стал рубить дрова. И братия, вышедши после трапезы, увидала преподобного своего игумена секущим дрова; они тоже взяли топоры и нарубили столько дров, что их хватило на много дней.

Когда блаженный Никон (который постриг преподобного, а затем отошел от пещеры) возвратился в Печерский монастырь, тогда преподобный отец наш Феодосий, хотя и был игуменом, почитал его как отца. И часто, когда блаженный Никон сшивал и скреплял книги, будучи чрезвычайно искусен в этом деле, он прял для него веревки. Таковы были смирение и простота этого боговдохновенного мужа, так трудился он во всяком послушании. И в этом подражал он Христу, истинному Богу, Который смирил Себя и был послушен.

К тому же и одежда его была смиренна и убога, несмотря на его сан; на теле его была колючая власяница, а сверху другая весьма худая одежда, которую он надевал на себя для того, чтоб не показывать своей власяницы. И многие непонимающие люди укоряли и поносили его за эту одежду. Но он с радостью принимал поношение их, вспоминая слова Господа: Блаженны вы, когда будут поносить вас (Мф. 5, 11).

Однажды преподобный отправился к христолюбивому князю Изяславу, находившемуся тогда далеко от города, и остался там до вечера. Когда же он хотел уходить, христолюбивый князь велел отвезти его в монастырь на колеснице, чтоб не лишать его ночного сна. И во время дороги прислужник, везший его, видя его в худой одежде и не думая, что он игумен, сказал ему: «Черноризец, ты всякий день празден, а я постоянно в трудах, и не могу держаться на коне; поэтому пусть я усну в колеснице, а ты, так как можешь ехать на коне, сядь на коня». Преподобный, смиренно встав, сел на коня и повез прислужника, разлегшегося в колеснице, радуясь и славя Бога. Когда же одолевала его дремота, тогда, сходя с коня, шел он около него, пока не уставал, и снова садился на коня. Когда уже стал заниматься день, вельможи, ехавшие к князю, издали узнавали преподобного, слезали с коней и кланялись ему. Тогда преподобный сказал прислужнику: «Чадо, вот уже день. Встань и сядь на коня». А тот, видя, что все кланяются преподобному, ужаснулся сердцем, в трепете встал, сел на коня, а преподобный сел в повозку. Встречных бояр, которые кланялись ему, было все больше, и оттого вознице становилось все страшнее. Когда подъехали к монастырю, вся братия вышла и поклонилась преподобному до земли. Прислужник же, в еще большем страхе, размышлял: кто это, что все кланяются ему. А преподобный взял его за руку, ввел в трапезу и велел дать ему есть и пить, потом, одарив, отпустил его.

Все это рассказал братии тот самый отрок, преподобный же не говорил никому, но постоянно он учил братию, что иноку не должно ничем возноситься, но быть смиренным и считать себя ниже всех. Он учил их иметь и внешний вид смирения, ходить со сложенными на груди руками и при встречах кланяться друг другу, как подобает инокам. Больше же всего поучал он их смирению в том, чтоб во всяком деле брали сперва благословение от старшего, ибо, говорил он, сеющий так дела свои в благословении, в благословении и пожнет от них сладкий плод. И таким образом показал он силу этого учения.

Когда приходили к нему благочестивые люди, ради пользы, тогда, по божественном поучении, он предлагал им трапезу из монастырских блюд, хлеб и сочиво. Часто и сам христолюбивый князь Изяслав приходил и вкушал эти блюда. Однажды, когда он с удовольствием ел их, он сказал преподобному: «Ты знаешь, отче, дом мой полон всеми благами мира, но никогда не ел я в нем всласть, как теперь у тебя. Когда рабы мои приготовляют мне пищу, блюда разнообразны и многоценны, но не так сладки, как эти. Прошу тебя, скажи мне, откуда такая сладость ваших блюд». Боговдохновенный же отец Феодосий, желая привлечь его к Божьей любви, отвечал: «Если, милостивый владыка, хочешь узнать это, послушай, я объясню тебе. Когда у нас братия сбирается варить пищу и печь хлебы, на то у них положен такой устав. Прежде всего брат, исполняющий это послушание, подходит к игумену и принимает от него благословение. Потом, поклонившись троекратно пред святым алтарем, зажигает свечу от святого алтаря и той свечей разводит огонь в поварне или пекарне. Когда же надо вливать воду в котел, послушник говорит старшему: «Благослови, отче», и тот отвечает: «Бог да благословит тебя, брат!». И так все дело совершается с благословением, потому и выходит в сладость. Твои же рабы, думаю я, работают, ссорясь, ропща и клевеща друг на друга; часто же приставники и бьют их, и так все дело совершается с грехом, и не бывает в сладость». Услыхав это, сказал христолюбивый князь: «Воистину, отче, все так, как ты говоришь».

Когда случилось преподобному в монастыре своем услышать, что послушание совершено не с благословения, а с преслушанием, он называл его «вражьей участью», и не позволял, чтоб кто-нибудь из его благословенного стада вкусил от такой пищи, но приказывал выбрасывать иногда в речную глубину, иногда в горящую печь, чему примером является следующий случай.

В праздник святого великомученика Димитрия преподобный отец наш Феодосий пошел с братией в монастырь этого святого. А перед тем от некоторых благочестивых людей ему принесли прекрасные хлебы, которые преподобный приказал келарю предложить на трапезу остававшейся дома братии. Но келарь, не послушавшись его, рассудил: «когда завтра вернется вся братия, предложу ей хлебы; а теперь оставшаяся братия пусть ест монастырские хлебы». Так он и сделал. Наутро, когда вся братия села за трапезу и были предложены те хлебы, разрезанные на куски, преподобный посмотрел, позвал келаря и спросил его: «Откуда хлебы эти?» Он же ответил: «Принесены они вчера, но потому не подал я их вчера, что было мало братии, и рассудил предложить их сегодня всей братии». Преподобный же сказал ему: «Лучше бы не заботиться тебе о наступающем дне, и сделать по моему приказанию, а сегодня Господь Бог, Который постоянно печется о нас, подал бы нам потребное, и позаботился бы еще и о большем». И тогда он приказал одному из братии собрать куски в корзину и высыпать в реку. На келаря же наложил епитимию, как на виновного в непослушании; так же поступал и в иных таких случаях.

Преподобный отец наш Феодосий, видя, что попечение о будущем и любостяжание не бывает у иноков без ослушания, потому что противно их обетам, старался прилежно учить свою братию добродетели нестяжания, чтоб укреплялись они верой и надеждой на самого Бога, а не уповали на имения. Потому часто ходил он по келиям, и если что у кого находил — пищу или одежду, лишнюю против положенной по уставу, или иное имущество — отбирал то и бросал в печь, как «часть вражью» и предмет ослушания, и так увещевал их:

«Не хорошо, братия, нам, инокам, отвергшимся всего мирского, собирать что-нибудь снова в своей келии. Как можем приносить Богу чистую молитву, держа в келии своей сокровище, когда слышим слово Господа: Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше (Мф. 6, 21), и еще: Безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил (Лк. 12, 20). Итак, братие, будьте довольны одеждой, положенной по уставу, и пищей, предложенной на трапезе, а в келии не надо иметь ничего такого, и тогда всеусердно, всей мыслию будете приносить чистую молитву Богу. Вот какими и многими другими увещаниями поучал он их, со всяким смирением и слезами. Никогда не видали его придирчивым, гневливым, с сердитым взором, но был он милосерден, тих, сострадателен ко всем. Если кто из его нестяжательного стада, ослабев сердцем, покидал монастырь, тогда преподобный из-за этого бывал в великой печали и скорби, и до тех пор молился Богу со слезами, чтоб Он возвратил назад отставшую от его стада овцу, пока отошедший не возвращался. И с радостью принимая его, преподобный поучал его, никак не ослабляться вражьими кознями и не допускать победы их над собой, но стоять крепко.

Был там нетерпеливый брат, который часто убегал из монастыря, и когда возвращался, преподобный с радостью принимал его и говорил, что Бог не попустит, чтоб он скончался где-нибудь вне этого монастыря, и хотя часто уходит он, но примет кончину в монастыре, и со слезами молил Бога, чтоб Он подал брату этому терпение. После многократных уходов своих, вернулся он однажды снова в монастырь и просил преподобного принять его. Преподобный, будучи воистину милостив, с радостью принял его, как заблудшую и вернувшуюся овцу, и причислил к своему стаду. Тогда этот брат, который делал ризы на иконы, принес и положил перед преподобным то, что скопил, выручая за свою работу. Преподобный же сказал ему: «Если хочешь быть совершенным иноком, то возьми это и брось в горящую печь, потому что это — плод ослушания». Он же, как истинно кающийся, собрал все, по повелению преподобного, снес к печи и сжег, а сам с тех пор жил неисходно в монастыре, проводя остающиеся дни в покаянии, и здесь, по предсказанию преподобного, упокоился в мире. Итак, поучая нестяжанию, в котором показывал веру и надежду, показал преподобный и любовь, милосердуя, чтоб никто из стада его не был отвержен.

Явил он и любовь, милосердствующую о бедных. Если он видел какого-нибудь нищего и убогого, скорбного и в дурной одежде — он сожалел, печаловался о нем и со слезами помогал ему. И ради них устроил он двор у своего монастыря, с церковью святого первомученика Стефана, и там приказал пребывать нищим, слепым, хромым, прокаженным, которым он от монастыря подавал потребное, а от всего монастырского имения уделял на них десятую часть. Всякую субботу посылал он воз хлебов сидящим в темницах и заключении.

Преподобный отец наш Феодосий, как Отец Небесный, был милосерд не только к бедным, но и к обижавшим его монастырь. К нему привели однажды связанных разбойников, пойманных на монастырской земле в покушении на кражу. Преподобный, видя их связанными и находящимися в такой скорби, сжалился над ними и, прослезясь, приказал развязать их, накормить и напоить. Затем долго поучал он их никому не делать зла, никого не обижать, дал он им в помощь достаточно имущества и с миром отпустил их. Они же пошли, славя Бога и преподобного Феодосия. Умиление согрело их душу, и с тех пор никому они не делали зла, но были довольны тем, что приобретали трудом. Таким милосердием преподобный утвердил учение свое о нестяжании, и так помиловал и утешил тех, которых для охранения имущества обыкновенно не щадят. Он уповал, что Сам Господь сохранит то, что нужно рабам его, от хищения разбойников. И Господь оправдал эту веру преподобного таким чудом.

При умножении братии нужно было преподобному отцу Феодосию расширить монастырь для устройства новых келий. И он начал сам трудиться с братией своими руками и расширять ограду. И когда монастырь таким образом остался без ограды, и не было сторожей, однажды ночью, в глубокую темноту, пришли разбойники, которые думали, что в палатах церковных скрыто имущество монахов, и потому они не пошли ни к кому в келью, но бросились к церкви. И там они услышали из церкви голоса поющих. Думая, что это братия Печерская творит молитвы, они отошли, и, обождав немного в чаще леса, полагая, что пение уже окончилось, снова приблизились к церкви и услышали те же голоса и увидали в церкви чудный свет, и оттуда лились благоухание (ангелы пели в церкви). Они же, думая, что это братия совершает полунощное пение, снова отошли и ожидали, пока окончится пение, чтоб тогда войти в церковь и ограбить ее. Так много раз приходили они, и слышали те же ангельские голоса. Потом подошло время утреннему пению. Пономарь по обычаю возгласил: «Благослови, отче», и, испросив благословение, стал ударять к утрени. Разбойники, услыхав это, отошли в лес и говорили: «Что делать, кажется, в церкви было привидение; но теперь, когда все соберутся в церковь, тогда мы обступим двери, перебьем их всех и захватим все их добро». Так внушал им враг, желая похитить с этого места не столько имущество, сколько святое собрание спасающихся душ; но это не только оказалось невозможным, но он сам был побежден молитвами преподобного Феодосия. Злые люди эти немного подождали, пока Богом собранное стадо с блаженным наставником и пастырем своим Феодосием сошлось в церковь, и во время пения утренних псалмов бросились на них, как дикие звери; и вот, внезапно совершилось страшное чудо: церковь с находящимися в ней поднялась с земли и взошла на воздух, так что и стрелами они не могли попасть в нее. А находившиеся с преподобным в церкви не узнали и не слышали того. Разбойники, видя это чудо, пришли в страх и в трепете возвратились домой; и, умилившись душой, обещали никому не творить зла. А их предводитель, и еще трое из них, пришли к преподобному Феодосию, каясь, и поведали ему все бывшее. Преподобный же, услыхав это, прославил Бога, не только сохранившего достояние церковное, но и спасшего их от такой смерти. Поучив их о спасении души, он отпустил их, и они славили и благодарили Бога и преподобного Его.

Такое же чудо случилось еще раз, показывая, что воистину Бог хранит в монастыре эту церковь преподобного. Однажды случилось одному из бояр христолюбивого князя Изяслава ехать ночью через поле, в пятнадцати поприщах от монастыря преподобного отца нашего Феодосия. И вот, издалека увидел он церковь, стоящую над облаками. В ужасе он поскакал с отроками, чтоб узнать, какая это церковь, и когда доехал до монастыря преподобного Феодосия, то на его глазах церковь спустилась и стала в монастыре на своем месте. Он постучал в ворота и, когда вратарь отворил, вошел и поведал преподобному то, что случилось. И с тех пор часто приходил к нему, насыщаясь его боговдохновенными словами и подавая из имения своего на устроение монастыря и украшение Богом хранимой церкви.

Было также явлено чудотворное промышление Божие не только о самой церкви, но и об имениях, принадлежавших монастырю Феодосиеву. Однажды схватили разбойников и связанными вели в город, к судье. И когда, по изволению Божию, случилось им идти мимо одного хутора Печерского монастыря, тогда один из тех связанных злодеев кивнул на тот хутор, говоря: «Однажды ночью пришли мы к этому хутору, чтоб разграбить его и похитить все то, что в нем есть. Но увидели здесь высоко огражденный город, так что нельзя нам было приблизиться к нему. Таким образом Бог, благой хранитель, оградил имение монастырское молитвами уповающего на него преподобного Феодосия, который всякой ночью обходил монастырь, творя молитву и ограждая этой молитвой монастырь со всем имением его, как крепкой стеной.

Этот наставник нестяжания уповал, что сам Господь попечется подать и то, что служит не столько к удовлетворению нужды, сколько к украшению. И это упование преподобного было подтверждено силой Пресвятой Матери Господа таким образом.

Боярин названного выше князя Изяслава, именем Судислав Геуевич, во святом крещении Климент, отправляясь однажды с князем своим в поход, положил такой обет: «Если я здрав возвращусь домой, то дам Пресвятой Богородице, в монастырь блаженного Феодосия, две гривны золота, скую еще венец на Ее икону». Когда началась битва, много пало народа с обеих сторон, в конце концов враги были побеждены; и спасшиеся киевляне возвратились домой. Боярин забыл свой обет. И вот, через несколько дней, когда он в полдень спал в доме своем, раздался страшный голос, звавший его по имени — «Климент!»

Он встал, сел на постели и увидел икону Пресвятой Богородицы из монастыря преподобного Феодосия, стоящую пред постелью его, и услыхал от иконы такой голос: «Отчего, Климент, не дал ты мне того, что обещал? Говорю тебе теперь: постарайся исполнить обещание свое». После этого гласа икона стала невидима. А боярин в великом страхе взял столько золота, сколько обещался и, сделав золотой венец для украшения иконы Пресвятой Богородицы, отнес все в Печерский монастырь к преподобному Феодосию, который и не помышлял о таком украшении, и отдал ему.

В скором времени тот же боярин, по Божию смотрению, задумал дать Евангелие в монастырь и пришел к преподобному Феодосию с Евангелием, спрятанным под платьем. Когда, по молитве, хотели они петь, и боярин не открыл еще Евангелия, преподобный сказал ему: «Брат Климент, вынь прежде Святое Евангелие, обещанное Пресвятой Богородице, находящееся под твоим платьем, и тогда сядешь». Услыхав это, поражен был боярин прозорливостью преподобного, потому что никому еще о том не говорил; и, вынув Святое Евангелие, он дал его в руки преподобному, и тогда уже, сев, насладился духовной беседы, а потом возвратился домой, разглашая, как нестяжатель, уповающий на украшения от Бога, чудотворно украшается не только богоугодными вещами, во и прозрением.

Но больше всего упование свое на Бога в пополнении оскудения и недостатков доказал этот преподобный нестяжатель многими бесчисленными чудесами, из которых вспомним следующие. Поведал инок Иларион, всякий день и ночь переписывавший книги в келии преподобного отца нашего Феодосия, который в это время устами тихо пел псалтирь, а руками прял волну, или делал какое другое дело. Однажды вечером, когда они были заняты своим делом, пришел к преподобному эконом Анастасий, говоря, что на следующий день не на что купить ни припасов для трапезы братий, ни других нужных предметов. Преподобный ответил ему: «Как ты видишь, теперь вечер, а завтрашний день далек; потому иди и потерпи немного, молясь Богу — не помилует ли Он нас и попечется о нас, как Ему угодно». После такого ответа эконом ушел. Преподобный же встал, вошел вглубь келии своей, петь обычное правило свое, и после молитвы вернулся и сел, продолжая свое дело. Снова вошел эконом с теми же словами; преподобный ответил ему: «Не говорил ли я тебе — молись Богу. Завтра, отправляясь в город, возьмешь в долг у продавцов все нужное для братии, а потом, по благодеянию Божию, отдадим долг. Ибо верен Бог, глаголющий: “Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем”— и не оставит нас благодатью своей. Когда эконом удалился, вошел светлый отрок, одетый в воинскую одежду; поклонясь, положил на стол гривну золота и, ничего не сказав, вышел. Преподобный встал, взял золото и помолился со слезами, благодаря Бога. На утро, призвав вратаря, он спрашивал, входил ли кто в эту ночь через ворота; вратарь ответил: «Уверяю тебя, как только зашло солнце, ворота были затворены, и с тех пор я не отворял их, и никто к нам не приходил». Тогда преподобный, призвав эконома, подал ему гривну золота со словами: «Вот говоришь ты, брат Анастасий, что не на что купить братии нужное. Теперь золото есть; купи, что требуется». Уразумел эконом благодать Божию и, упав в ноги, просил прощения. Преподобный же наставил его, говоря: «Никогда не отчаивайся, но крепись по вере и всякую печаль возлагай на Бога — ибо по воле Своей Он печется о нас. Сделай сегодня для братии угощение, ибо Господь посетил нас; а когда оскудеем мы, Бог попечется о нас». Так и случилось.

Однажды пришел к преподобному келарь Феодор, говоря: «Сегодня нечего предложить мне братии на трапезу». Преподобный отвечал ему: «Иди, потерпи немного, молясь Богу; неужели Он не попечется о нас. Если же не будем мы достойны, то свари пшеницу и, смешав с медом, поставь братии на трапезу. Но мы надеемся на Бога, Который дал в пустыне непокорным людям небесный хлеб. Силен Он и нам подать сегодня пищу». Тогда келарь ушел. Преподобный же стал на непрерывную молитву. И вот первый из бояр князя Изяслава Иоанн, которому Бог положил мысль на сердце, наполнил три воза съестными припасами, хлебом, сыром, рыбой, сочивом, пшеном и медом, и послал в монастырь к преподобному. Увидав это, преподобный прославил Бога и сказал келарю: «Видишь, брат Феодор, не оставит нас Бог, если только надеемся на Него всем сердцем. Иди, учреди братии большое угощение в этот день, ибо Бог посетил нас». И так преподобный возвеселился на трапезе с братией духовной радостью, благодаря Бога, что нет скудости у боящихся Его (Пс. 33, 10). А Бог, по молитвам преподобного, творил изобильно в обители его подобные чудотворения.

Однажды пришел к преподобному Феодосию из города пресвитер, прося вина для служения Божественной литургии, и преподобный, призвав строителя церковного, велел ему налить вина в сосуд священника. Тот же отвечал: «Немного у меня вина — едва на три или четыре литургии». Преподобный же сказал ему: «Вылей все этому человеку, а о нас попечется Бог». Тот же нарушил приказание святого и влил пресвитеру в сосуд мало вина, оставив на литургию следующего дня. Пресвитер же показал преподобному, как ему мало влили. Тогда преподобный снова призвал строителя и сказал ему: «Не сказал ли я тебе: вылей все, а о завтрашнем дне не беспокойся. Неужели же Бог оставит завтра церковь Матери Своей без службы; еще нынче подаст Он нам вина с избытком». Итак, строитель пошел, вылил все вино священнику и отпустил его. И вот вечером, когда кончилась трапеза, по предсказанию преподобного, привезли три воза с бочками, полными вина, которые прислала одна женщина, распоряжавшаяся всем в доме христолюбивого князя Всеволода. Видя это, церковный строитель прославил Бога, удивляясь предсказанию преподобного Феодосия, который сказал: «Сегодня Бог пошлет нам вина до избытка», что на самом деле и случилось.

Тот же церковный строитель был свидетелем другого, равного этому чуда, бывшего по молитвам преподобного.

При приближении праздника Успения Пресвятой Богородицы не было деревянного масла, чтоб налить на этот день в кандила, и церковный строитель задумал выжать масло из полевых семян, налить их в кандила и зажечь. Спросив о том преподобного Феодосия и получив его позволение, строитель поступил, как задумал. Когда же он собирался уже лить масло в кандила, увидал упавшую в масло, уже мертвую, мышь. Тогда он поспешно пошел к преподобному и объявил ему, что он со всякой осторожностью накрыл сосуд с елеем и не знает, как туда влезла и утонула мышь. Преподобный же, поняв, что это случилось по Божию усмотрению, осудил свое неверие и сказал ему: «Нужно нам, брат, иметь надежду на Бога и уповать, что Он силен подать нам нужное; а не делать по неверию то, чего не следовало. Иди, вылей масло то на землю, и, молясь Богу, потерпи немного, и Он подаст нам сегодня масла в изобилии. Когда преподобный отдал строителю это приказание и помолился, был уже вечерний час. Один богач в это время привез большую бочку, наполненную деревянным маслом. Видя это, преподобный прославил Бога, что Он так скоро услышал молитву его. Маслом наполнили все кандила, и еще боьльшая часть его осталась. И на другой день светло отпраздновали праздник Пресвятой Богородицы.

И не оскудевали чудеса, молитвами преподобного пополнявшие оскудение. В числе их было и следующее.

Христолюбивый князь Изяслав, который имел истинную христианскую любовь к преподобному отцу нашему Феодосию и часто приходил к нему, наслаждаясь медоносных его речей, пришедши однажды к преподобному, остался в духовной беседе с ним до времени вечерни. Итак, он, вместе с братией и преподобным, присутствовал на вечернем пении. Внезапно, по Божьей воле, пошел сильный дождь. Преподобный, видя потоки дождя, призвал келаря и велел приготовить ему блюдо для ужина князю. Тогда явился к нему ключарь и сказал: «Отче, нет у нас меда для питья на ужин князю и сопровождающим его». Преподобный отвечал: «Так ли, неужели нет ничего?» Отвечал келарь: «Да, отче, ничего». Преподобный снова сказал ему: «Иди, посмотри получше: если осталось хоть малое количество, хватит». Тот же ответил: «Поверь Мне, отче, и сосуд, в котором был этот напиток, я перевернул, как пустой, и положил книзу». Преподобный же Феодосий, исполненный воистину Божиих дарований, сказал ему: «Иди, и по слову моему, во имя Господа нашего Иисуса Христа, найдешь ты мед в том сосуде». Он с верой пошел и, по слову преподобного, нашел бочку, поставленную прямо и полную меда. В страхе, он вскоре пошел поведать преподобному о случившемся, и преподобный сказал ему: «Молчи, чадо, не говори о том никому ни слова, но принеси, сколько нужно для князя и его сопровождающих; подавай еще на питие и братиям, потому что это Божие благословение». Когда дождь перестал, князь отправился домой, а в монастыре было столь великое благословение, что на долгое время того меду хватило братии.

Пришел однажды к преподобному старший по печению хлебов и сказал: «Нет у меня муки, чтоб печь братии хлебы». Преподобный ответил ему: «Пойди, осмотри житницу, не найдешь ли в ней пока немного муки, а там Господь попечется о нас». А тот ответил преподобному: «Воистину говорю тебе, отче, я сам вымел закром, в нем нет ничего, в одном только углу немного отрубей, с три или четыре горсти». И сказал ему преподобный: «Поверь мне, чадо, Бог может и из того малого количества отрубей подать нам муки. Как при Илии сделал он для той вдовицы, которой из единой горсти подал множество муки, так что она с детьми своими прокормилась в голодное время, пока снова не вернулось изобилие. И ныне Бог тот же, и может нам из немногого сотворить много. Иди же и смотри, будет ли на том месте благословение Божие. После этих слов брат ушел и, войдя в амбар, увидал закром, который был прежде пуст, а по молитвам преподобного отца нашего Феодосия теперь полон муки, так что она просыпалась через верх на землю. И в ужасе, видя это преславное чудо, вернулся он к преподобному и рассказал ему. Преподобный же сказал ему: «Иди, чадо, и не говори о том никому, но делай для братии хлебы по обыкновению. Молитвой преподобных братий наших Бог послал нам Свою милость». Так велико было усердие преподобного отца нашего Феодосия к Богу и упование на Господа нашего Иисуса Христа, что он не имел никакой надежды на земную помощь и не уповал ни на что в мире этом, но во всем всей душой и мыслию обращался к Богу и на Него возлагал все упование, не заботясь о завтрашнем дне, но имея постоянно в памяти слово Господа, Который сказал: Взгляните на птиц небесных — они не сеют, не жнут, не собирают в житницы, и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне (Мф. 6, 26). Молясь о том, преподобный говорил с несомненной верой: «Владыко святый, Ты собрал нас на этом месте; если Твоей святой милости угодно, чтоб мы еще жили здесь, будь нам помощник и податель всех благ. Во имя Пресвятой Матери Твоей воздвигнут дом этот, а мы в Твое имя собраны в нем. И Ты, Господи, соблюди нас и сохрани нас от всякого внушения лукавого врага и сподоби нас получить вечную жизнь, всегда влагая в сердца наши страх Твой, да им наследуем те блага, которые уготованы праведным».

И так ежедневно преподобный отец наш Феодосий учил свою братию, утешая и запрещая ослабевать в нестяжании и прочих добродетелях, но все усиливать подвиги. А Господь помогал ему и подтверждал слова его столь великими происходившими чудесами.

Все ночи преподобный проводил без сна, со слезами воздавая хвалу Богу и часто преклоняя колена к земле, и часто слышали это церковные уставщики. Когда наступало время утреннему пению, и уставщики приходили принять от него благословение, тогда те из них, кто приходили к келии его тихо, слышали, как он молится и много плачет и часто бьет о землю головой. Поэтому уставщик, отойдя немного, начинал стучать громко, и преподобный, услыхав топот, умолкал, притворяясь, что спит, когда же тот стучал и говорил: «Благослови, отче», преподобный продолжал молчать, так что лишь после троекратного стука и слов «благослови, отче» святой, как бы встав от сна, говорил: «Господь наш Иисус Христос да благословит тебя, чадо!». — Раньше всех оказывался он в церкви и так, по рассказам, делал он всякую ночь.

Во время игуменства своего, кроме сказанных, подвизался он и другими трудами, не только ради своего спасения, но и ради спасения врученного ему стада.

Никогда не видали его лежащим, но когда, по телесной немощи, хотел он уснуть после повечерия, тогда он засыпал ненадолго, сидя, и затем, встав на ночное пение, клал поклоны.

Также никогда не видали, чтоб он лил воду на свое тело, но умывал только руки и лицо.

Если же для братии бывало угощение, то он сам всегда ел сухой хлеб, зелень, сваренную без масла, и пил воду. Никогда не видали его сидящим на трапезе дряхлым или насупившимся, но с лицом веселым, светящимся благодатью Божией.

Ежегодно, на пост Святой Четыредесятницы, преподобный отец наш Феодосий уходил в пещеру (где потом было положено честное его тело) и там затворялся до наступления Цветоносной недели. В пятницу же пред той неделей, во время вечерни, приходил к братии и, став в церковных дверях, поучал их и утешал за их подвиг в посте, и себя уничижал перед ними, как будто он в сравнении с ними не постился и одной недели.

Часто преподобный от пещеры этой, в которой с ведома братии затворялся, вставал ночью, тайно, и уходил один на монастырский хутор, и там пребывал один в пещере, в сокровенном месте, о чем знал один Бог. И оттуда, опять ночью пред пятницей, раньше Цветоносной недели, приходил в первую пещеру, и потом выходил из нее к братии, так что они думали, что он провел в ней все дни поста.

Великие скорби и искушения творили тогда в пещере злые духи преподобному: наносили ему раны, как рассказывают о святом Великом Антонии Египетском. Но Тот, кто явился тому подвижнику, повелевая дерзать, Тот и преподобному Феодосию невидимо с неба подавал силу на победу над ними. И, как ни гнали его враги, он пребывал один в такой темной пещере и не убоялся множества волков князя тьмы, но стоял крепко, как добрый воин Христов, молитвой и постом отгонял их от себя, так что потом они не смели приступить к нему, но только издали искушали его помыслами.

Однажды, когда после повечерия он хотел немного уснуть и сел (потому что никогда он не лежал), раздался в пещере громкий вопль множества бесов, как будто одни ездили на колеснице, другие били в тимпаны, иные сопели в сопелки и производили вместе такой шум, что пещера тряслась. Слыша все это, преподобный не убоялся, не ужаснулся, но, оградив себя оружием креста и вставши, начинал петь Псалтирь, и тогда тот шум и голоса притихали. Когда же после молитвы он садился, опять слышался, как и прежде, голос бесчисленных бесов. А преподобный вставал опять и начинал пение псалмов. Так много дней и много ночей досаждали ему злые духи, не давая ему нисколько уснуть, пока он не победил их совершенно благодатью Божией и получил над ними такую власть, что они и издали не смели приступить к тому месту, где преподобный творил молитву, но бегали от него. Это подтвердилось многими чудесами, об одном из которых расскажем.

В келии, где пеклись хлебы для братии, бесы причиняли немалый вред: то рассыпали муку, то разливали дрожжи, приготовленные для хлебного теста, то делали другие неприятности. Старший из пекарей пришел к преподобному Феодосию и рассказал ему все. Преподобный в тот же вечер пошел в ту келию и, затворив за собой двери, пробыл в ней, молясь до утрени, и с тех пор бесы не являлись на том месте и не причиняли больше вреда.

Однажды пришел к преподобному отцу нашему Феодосию брат из одного монастырского селения и сказал: «В хлеве, куда запираем скот, теперь жилище бесов, и они делают большой ущерб, не давая скоту есть. Часто и священник читает молитву, окропляя хлев святой водой, но нет никакого успеха». Тогда преподобный, вооружившись молитвой и постом, пришел в то село. Вошел вечером в хлев и, затворивши двери, в молитве пробыл там до утра. И с того часа бесы не являлись на том месте, как и в пекарне, и никому не могли приносить в том селе вреда.

Не только сам преподобный побеждал бесовскую силу, но если он слышал, что кто-то из братии терпит брань от бесовских мечтаний, он призывал его, поучал и наставлял стать крепко против козней диавольских, не колебаться и не ослабевать от нападения их, не отходить от того места, но ограждаться молитвой и постом и призывать всегда Бога на победу злого беса. Рассказывал он им и случай, бывший с ним самим.

«В одну,— говорил он,— ночь, когда я в келии пел обычные псалмы, стал предо мной черный пес, так что мне нельзя было положить поклон. Долго стоял он предо мной и, когда я хотел ударить его, он стал невидим. Тогда страх и трепет объял меня в такой степени, что я захотел бы бежать с того места, если б Господь не помог мне. Немного придя в себя от ужаса, начал я прилежно молить Бога и класть частые поклоны, и страх сошел с меня, так что с тех пор я не стал бояться искушений бесовских, если они и являлись пред глазами моими». Кроме этих, говорил он им и другие слова, укрепляя их против злых духов, и так отпускал их, радующихся и славящих Бога за такое наставление доблестного наставника и учителя их.

Вот что о том же самом рассказал блаженному Нестору один из братии, упомянутый выше Иларион: «Великое досаждение причиняли мне в келии злые бесы. Когда ложился я ночью на ложе мое, являлось множество бесов и, взявши меня за волосы, топтали и волочили меня. Я, не могши более терпеть, рассказал об этой пакости преподобному Феодосию, и хотел с того места перейти в другую келию. Преподобный же умолял меня, говоря: «Нет, брат, не уходи, чтоб не похвалились над тобой злые бесы, что победили тебя и обратили в бегство, и тогда начнут делать тебе еще большее зло, как получившие власть над тобой. Но молись прилежно Богу в келии своей, и Бог, видя терпение твое, подаст тебе победу, так что они не посмеют и приблизиться к тебе». Я же снова сказал ему: «Прошу тебя о том, отче, потому что с этих пор не могу оставаться в этой келии, из-за множества живущих в ней бесов». Тогда преподобный перекрестил меня и сказал: «Иди, брат, в келию свою, и с этих пор лукавые бесы не будут более издеваться над тобой, и не будешь ты более видеть их». Я же с верой поклонился преподобному и ушел, и с тех пор пронырливые бесы не смели приблизиться к моей келии — были изгнаны молитвами преподобного Феодосия.

С таким мужеством против врагов невидимых соединял преподобный отец наш Феодосий мужество и против видимых врагов Божиих.

Имел он обычай часто вставать ночью и тайно ходить к жидам, и мужественно препираться с ними за Христа, укоряя и досаждая им, нарицая их отступниками закона и богоубийцами. Много желал он быть убитым за исповедание веры Христовой, особенно же, как истинный подражатель Христов, от руки тех, которые убили Христа. Вместе с тем мужественный сей преподобный желал пострадать и за исповедание правды, и вот что достоверно было.

Спустя немалое время после того, как стал он игуменом, случилась, по наущению лукавого врага, вражда между тремя русскими князьями, братьями по рождению. Два брата — Святослав, князь Черниговский, и Всеволод, князь Переяславский,— вступили в борьбу со старшим братом своим, христолюбивым князем Киевским Изяславом, прогнали его из стольного города Киева и сами заняли этот город. Преподобному отцу нашему Феодосию они послали приглашение прийти к ним на обед, но преподобный, видя, что несправедливо изгнан христолюбивый князь Изяслав, с дерзновением отвечал посланному: «Неприлично мне идти на пир Иезавели и вкусить блюд, полных крови и убийства». После длинного наставления, он отпустил посланного, говоря: «Прошу тебя передать все это пославшим тебя». Услыхав это, князья не разгневались на него, зная его как праведника, но и не послушались его и устремились изгонять брата своего, и выгнали его вовсе из той области, затем возвратились назад, и Святослав сел в Киеве на престоле Изяслава, а Всеволод, как младший, отправился в свою Переяславскую область. Тогда преподобный отец наш Феодосий, исполненный Святого Духа, начал непрестанно обличать князя Святослава за то, что он сделал неправду, занял незаконно престол и, изгнав своего старшего брата, как бы изгнал родного своего отца. Иногда преподобный посылал к нему письма, иногда же пред вельможами, приходящими в монастырь, укорял его за неправильное изгнание брата, прося передать князю эти укоры. Наконец, написал ему длинное письмо, обличая его такими словами: «Голос крови брата твоего вопиет к небу, как кровь Авеля на Каина». Привел он также имена многих других древних братоненавистников, гонителей и убийц, выставив на вид все его дела. Написав так, он отправил письмо князю. Князь, прочтя это послание, разгневался и, бросив его на землю, рыкал, как лев, на преподобного, и оттого разнесся слух, что преподобный Феодосий будет осужден на заточение; тогда братия, находясь в великой печали, молила преподобного, перестать обличать князя, также многие бояре приходили и рассказывали о гневе княжеском, советовали не противиться ему, ибо,— говорили они,— он пошлет тебя в заточение. Преподобный же, слыша, что ему говорят о заточении, возрадовался духом и сказал: «Много радуюсь я о том, братие, и нет для меня ничего блаженнее в этой жизни, как быть изгнанным ради правды. Разве смутит меня лишение богатства и имений или опечалит меня расставание с детьми или селами моими; ничего из этого не внесли мы с собой в этот мир, но родились нагими, и так же надо нам нагими отойти из этого мира. Поэтому я готов или на заточение, или на смерть». И с тех пор начал он еще более укорять князя за братоненавистничество, желая быть заточенным. Но князь, хотя и сильно был разгневан на преподобного, но не дерзнул сделать ему никакого зла, ибо знал его как мужа праведного и преподобного, так что и прежде завидовал часто брату своему Изяславу, имевшему в своей области такого светильника, как о том поведал слышавший сам от князя инок Павел, игумен одного из монастырей Святославовой области. Наконец преподобный отец наш Феодосий, по многократным мольбам братии и вельмож, главным же образом, поняв, что не сумеет ничего сделать с князем такими укорами, перестал обличать его и с тех пор задумал убедить его мольбами возвратить брату его область.      Через несколько дней князь Святослав, узнав, что преподобный Феодосий преложил свой гнев или, лучше сказать, обличения свои, был очень тем обрадован, ибо уже давно желал беседовать с ним и насладиться его боговдохновенными словами. Поэтому он послал к преподобному спросить, позволит ли он прийти ему в его монастырь. Когда же преподобный благословил прийти, он с радостью отправился в путь и пришел с боярами в его монастырь. А преподобный с братией, выйдя из церкви, встретил его по обычаю, причем все, как следует, поклонились князю. Князь же, после привета преподобному, сказал ему: «Я не дерзнул прийти к тебе без позволения, думая, что, гневаясь на меня, ты меня не пустишь в свой монастырь». Преподобный же отвечал ему: «Разве может что-нибудь, благий господин, сделать гнев наш с державой твоей? Но нам подобает обличать и говорить то, что на спасение души, а вам должно повиноваться тому». Войдя в церковь, они сотворили молитву, и после молитвы сели. Тогда преподобный отец наш Феодосий, начав говорить от Божественных Писаний, много поучал князя о братской любви. А князь возводил много вины на своего брата, и потому не хотел мириться с ним. И после долгой душеполезной беседы отошел князь в свой дом, славя Бога, что сподобился беседовать с таким мужем, и с тех пор часто приходил к нему, наслаждаясь духовной его пищей больше меда и сота.

Часто потом и сам преподобный отец наш Феодосий ходил к державному этому князю Святославу, напоминая ему о страхе Божием и о любви к брату.

Однажды пришел к нему преподобный и, вступив в покой, где сидел князь, увидел многих играющих пред ним; одни извлекали звуки из гуслей, другие играли на органах, третьи еще на других инструментах, и все веселились, как это бывает обыкновенно пред князем. Преподобный же смотрел на это, поникнув головой. Потом, немного подняв голову, сказал ему: «Будет ли так в том, будущем веке?» Князь умилился словам преподобного, прослезился и велел играющим замолчать, и с тех пор, если когда, по его приказанию, играла музыка, а он узнавал о приходе преподобного, всегда повелевал музыкантам стоять тихо и молчать.

Часто, когда князю объявляли о приходе преподобного, то он выходил навстречу ему, встречал его пред дверями храма — и так, радуясь, входили они в храм. Раз, когда этот князь веселился, и пришел преподобный, князь сказал: «Воистину говорю тебе, отче, если б мне сказали, что мой родной отец воскрес из мертвых, я бы тому не так радовался, как твоему приходу, и не боялся бы так, и не почитал бы его, как твою преподобную душу». Преподобный же отвечал ему: «Если ты так боишься меня, исполни мою волю и возврати брату твоему престол, который дал ему благоверный твой отец». Князь на то молчал, не зная, что ответить. Ибо враг так распалил его на брата, что он не хотел и слышать о нем.

А преподобный отец наш Феодосий все дни и ночи молил Бога о христолюбивом князе Изяславе, велел также поминать его на ектениях как стольного князя и старейшего из всех, а этого, как не по закону севшего на том престоле, не велел поминать в своем монастыре. Потом, едва умоленный братией, повелел и этого князя поминать с тем, но сперва Изяслава, а потом Святослава.

Видя такие раздоры между русскими князьями, вышеназванный святой Никон (который во всем содействовал постриженному им преподобному Феодосию), ушел с двумя иноками на остров Тмутараканск, где поставил монастырь. Преподобный же Феодосий много молил его не разлучаться с ним, пока они оба живы; но, не умолив его, остался на прочие труды жизни своей без него.

Так, исполненный добродетелями и наполнив монастырь братией, уже не вмещавшейся в первоначальном монастыре, преподобный отец наш Феодосий начал подвизаться, прилежно моля Бога, как и куда бы переселиться на более просторное место, и соорудить большую каменную церковь, тоже во имя Пресвятой Богородицы. Бог же явил, что молитва его о том — благоприятна, а место на переселение и сооружение церкви проявил дивными чудесами. К числу их относится следующее.

Один благочестивый и богобоязненный человек шел горой мимо первоначального Печерского монастыря; была темная ночь. И вот увидел он чудесный свет только над тем монастырем (как и прежде игумен Софроний, но еще больший того), и посреди того света увидел преподобного Феодосия, стоящим пред церковью, с руками воздетыми к небу, творящим прилежно молитву Богу. Пока он смотрел и изумлялся, явилось другое чудо: громадное пламя вышло из церковного верха и, приняв вид дуги, перешло на другой холм, и там стало тем концом, где впоследствии преподобный отец наш Феодосий начал строить новою каменную церковь. А пламя казалось дугой, стоящей одним концом на верху старой церкви, а другим — на месте новой, пока человек тот не зашел за гору. Потом он все это правдиво рассказал в монастыре преподобного. Бог показал также и другое чудо о том же самом людям, близ живущим.

Однажды ночью они слышали бесчисленные поющие голоса. Поднявшись с постелей, они вышли из домов и, став на высоком месте, смотрели, откуда те голоса. Над Печерским (старым) монастырем сиял великий свет, и в этом свете они увидели множество иноков, выходящих из старой церкви и идущих на место новой. Одни из них несли икону Пресвятой Богородицы, а прочие, идя вслед, пели, держа в руках своих горящие свечи; пред ними же шел преподобный отец их и наставник Феодосий. Дойдя до того места, отправив на нем пение и молитву, они возвратились назад и снова с пением вошли в старую церковь. Видение это наблюдали не один, не два, но много людей и рассказывали о нем. Так как ни одного из братии там не было, поняли, что видели ангелов, так входящих и исходящих, и потому прославили Бога, прославляющего то место молитвами преподобного Феодосия, и говорили с патриархом Иаковом: Господь присутствует на месте сем, и страшно сие место! Это не иное что, как дом Божий, это врата небесные (Быт. 28, 16, 17).

Не будем здесь пространно вспоминать о том, как преподобный отец наш Феодосий, находясь в своем монастыре, поглощенный богоприятной молитвой о переселении монастыря, в то же время в Константинополе с преподобным Антонием явился мастерам, которых призвал на строение той Богом предзнаменованной церкви; как для начала дела на то поле, где совершились знамения о переселении по молитвам преподобного и где тогда собралось множество людей, преподобный избрал удобное место для основания церкви; как сам князь Святослав, приехав случайно, даровал ему по Божию внушению на своем поле такое место. Потом это избрание подтверждено было сухостью, росой и огнем с неба, павшими по молитве преподобного Антония, но и не без участия и этого блаженного строителя — преподобного Феодосия, что подробно описано, вместе с другими удивительными делами, в сказании о той святой церкви. Итак, неисповедимой благодатью Божией преподобный отец наш Феодосий основал во имя Небесной Царицы небеси подобную церковь. Первый копал землю для основания благоверный князь Святослав и дал на то дело сто гривен золота в руки преподобного Феодосия.

И сам преподобный всякий день прилежно подвизался с братией, трудясь над сооружением того святого храма и, вместе с тем, созидал в себе храм Святому Духу, все более возрастая изо дня в день в добродетелях, являясь отцом сиротам, заступником вдовицам, помощником обижаемым; а внешним благообразием храма тела своего совершенно пренебрегал, так что те, кто видел его подходящим к рабочим, не думали, что это сам игумен, но один из кухонных послушников. Однажды преподобный отец наш Феодосий шел к рабочим, трудившимся над постройкой церкви, и его встретила убогая вдова, которую обидел судья, и сказала ему: «Черноризец, скажи мне, в монастыре ли ваш игумен». Преподобный ответил ей: «Зачем он нужен тебе, он человек грешный». Женщина сказала ему: «Не знаю, грешен ли он; знаю только то, что многих избавляет он от печали и напасти. Потому и я пришла к нему, чтоб он помог мне в обиде, нанесенной мне против справедливости судьей». Узнав причину ее обиды, преподобный сжалился и сказал ей: «Женщина, иди теперь в дом свой. Когда же придет наш игумен, я расскажу ему о тебе, и он избавит тебя от печали». После этого ответа женщина вернулась домой. Преподобный же пошел к судье и, рассказав ему о женщине, избавил ее от насилия, и судья велел возвратить ей все, что у нее с обидой было отнято.

Вот какими достойными неба делами занимался преподобный Феодосий во время построения небеси подобной церкви, и если он при жизни своей не соорудил ее до конца, то по смерти своей молитвами своими, близкими к Богу, помогал блаженному Стефану, который после него принял игуменство и довершил его дело.

Когда преподобный отец наш Феодосий после богоугодной жизни приблизился к концу, тогда, предузнав отшествие свое к Богу и день покоя своего, повелел собрать всю братию, находившуюся не только в монастыре, но и на хуторах или при иных послушаниях, и всех служителей. И стал наставлять всех, чтоб всякий проходил со всевозможным прилежанием и страхом Божиим порученную ему службу; со слезами поучал всех о спасении души и богоугодной жизни, о посте и усердии к церкви, и стоянии в ней со страхом, и любви и покорности не только старшим, но и сверстникам. После этих слов он благословил и отпустил их.

Пришел и благочестивый князь Святослав посетить преподобного, и он, открыв уста свои, изливающие благодать, начал поучать его о благочестии, как надо держаться Православия и иметь попечение о святых церквах. Между прочим сказал: «Молюсь Господу Богу и Всенепорочной Матери Его о твоем благочестии, да подаст Он тебе тихую и безмятежную державу. И вот, поручаю твоему благочестию этот святой Печерский монастырь, Дом Пресвятой Богородицы, который Сама Она изволила создать. Пусть не властвует над ним ни архиепископ Киевский, никто другой из софийских клиров, но пусть заведует им твоя держава, а после тебя дети твои, и так до последних из рода твоего».

Потом, ознобляемый холодом и распаляемый огнем, изнемог преподобный и лег на одре, на который никогда прежде не ложился, говоря: «Да будет воля Божия. Как благоволил Он обо мне, так и да сотворит. Но молюсь тебе, Владыко мой Иисусе Христе, милостив будь к душе моей, да не устрашит ее лукавство врагов, но да примут ее ангелы Твои, проводящие через темные мытарства и приводящие к свету милосердия Твоего». Сказав это, он умолк. Братия же была в великой скорби и печали, что он не мог три дня ни с кем говорить, ни поднять глаза, так что многие могли бы думать, что он умер, если б не видели еще в нем легкого дыхания.

После трех дней болезни своей преподобный отец наш Феодосий встал с одра и говорил всей собравшейся братии:

«Братие мои и отцы, вот уже кончается время жития моего, как открыл мне Бог в дни поста моего в пещере. Вы же обдумайте между собой, кого хотите, чтоб я вам поставил вместо себя игуменом». Услыхав это, братия опечаленная стала плакать, но все-таки, выйдя от старца и посоветовавшись, решили назвать себе игуменом Стефана, церковного уставщика. На другой день, призвав опять всю братию, преподобный Феодосий сказал им: «Что же решили между собой, чада; кто из вас достоин быть игуменом?» Они же все сказали, что достоин Стефан. Подозвав Стефана, преподобный благословил его вместо себя на игуменство и сказал: «Передаю тебе, чадо, монастырь, блюди его с усердием, и как я установил службы, так и держи предания монастырские; не изменяй устава, но твори все по закону и по чину монастырскому. Братию же учи покоряться ему». Затем преподобный отпустил их, обозначив день преставления своего: «В субботу, — сказал он, — когда взойдет солнце, душа моя отойдет от тела». И снова призвав одного Стефана, поучал его, как пасти святое стадо; и Стефан не отлучался уже от преподобного, служа ему со смирением, потому что преподобный уже сильно изнемог от болезни.

Когда пришла суббота, и стало уже светать, преподобный велел созвать всю братию и облобызал всех их по очереди; а они плакали и рыдали, что разлучаются с таким пастырем. И стал говорить он им так: «Любимые мои чада и братия, с любовью простился с вами, так как я отхожу ко Владыке моему Иисусу Христу. Вот вам игумен, избранный по вашей воле; считайте его за духовного отца, почитайте, бойтесь его и делайте все по его повелению; Бог же, сотворивший все словом и повелением Своим, Он да благословит вас и сохранит без беды от лукавого врага, и да соблюдет твердой и непоколебимой веру вашу в единомыслии и любви, чтоб вам до последнего издыхания быть вместе, да подаст вам благодать трудиться для Него без порока, и быть каждому из вас в таком со всеми единении, чтоб было одно тело и одна душа в смирении и послушании, да будете вы совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный. Господь же да будет с вами! Молю вас и заклинаю о том, чтоб вы в той одежде, в которой я теперь, положили меня в той пещере, в которой проводил я дни поста. Не омывайте моего убогого тела; пусть никто из любви не видит меня, но вы одни погребите в указанном месте тело мое». Слыша эти распоряжения из уст святого, братия горько плакали.

Преподобный, утешая их, говорил: «Обещаю вам, братия и отцы, что если телом отхожу от вас, то духом всегда буду с вами».

После этого наставления преподобный отпустил всех, не оставив у себя никого.

Один из братии, который всегда служил ему, сделал маленькую скважинку и смотрел в нее, и вот преподобный встал, пал ниц на колени и молился со слезами милостивому Богу о спасении души своей, призывая на помощь всех святых, особенно же Пресвятую Владычицу нашу Богородицу, Которой он поручал свое стадо и то место. После молитвы он лег опять на ложе свое и, по коротком сне, посмотрел на небо и сказал громогласно, с веселым лицом: «Благословен Бог! Если это так, то я уже не боюсь, но в радости отхожу от этого мира». Так сказал он, видев, как кажется, некоторое явление. Потом он правильно лег, вытянув ноги и крестообразно положив руки на грудь, и предал святую душу свою в руки Божии, и соединился со святыми отцами, в год от сотворения мира 6582, от Рождества же Христова в 1074, месяца мая в 3-й день, в субботу, как предсказал сам, после солнечного восхода.

Тогда братия подняли по нем великий плач, и потом, взяв его, понесли в церковь и по обычаю отправили священное пение. Как будто по какому-то божественному явлению стеклось множество верных, которые с усердием собрались сами и сидели пред монастырскими воротами, ожидая, пока вынесут преподобного. Братия же, затворив ворота, не пускали никого и ожидали, пока разойдутся все, чтоб тогда погрести его, как он сам заповедал.

Пришло также много бояр, но и они стояли пред воротами; и вот, по Божию смотрению, небо внезапно помрачилось, и пошел сильный дождь, и те все разошлись. Потом дождь перестал и засияло снова солнце, и тогда братия понесли преподобного в преждеуказанную пещеру, положили его в ней с почетом и, закрыв ее, удалились. Этот день они провели без пищи.

Благоверный же князь Святослав был тогда недалеко от Печерского монастыря, и он видел огненный столп от земли до неба над монастырем, и через то он понял, что преподобный преставился, и сказал тем, кто был с ним: «Мне кажется, что сегодня преподобный Феодосий преставился от земли на небо». Князь раньше этого дня был у него и видел, что болезнь его очень тяжкая. Послав туда и узнав наверное о преставлении, он сильно оплакивал преподобного.

В тот год, молитвами преподобного отца нашего Феодосия, умножились всякие блага в монастыре его, и на землях его было обилие, и приплод скота в небывалых размерах. Видя это и поминая обет святого отца, братия прославила Бога, что их учитель и наставник сподобился такой благодати. Но не только тогда, но и доныне Бог молитвами преподобного отца нашего Феодосия не оставляет его обители. Ибо истинно то, что говорит Божественное Писание: «Праведники живут во веки, и мзда их от Господа, и Вышний печется о них (Прем. 5, 15). И поистине, если этот преподобный отлучился от нас телом, то, как сказал он сам, духом он всегда с нами, что можно видеть из многих чудес его по смерти.

Один боярин подпал под великий гнев князя. Многие приходили и говорили ему: князь хочет послать тебя в заточение. Он же молился прилежно Богу и призывал на помощь преподобного отца нашего Феодосия, говоря: «Знаю я, отче, что ты свят, вот, настало время напасти, умоли небесного Владыку избавить меня от нее». И вот, когда однажды он в полдень спал, явился к нему преподобный отец наш Феодосий и сказал: «Что так печалишься? Или думаешь, что я отошел от вас? Если телом моим я отлучился от вас, духом всегда с вами. На следующий день князь призовет тебя, уже вовсе не держа на тебя гнева, и снова поставит тебя на прежнее твое место». Боярин же, хотя он и не был во сне, очнувшись, увидел преподобного, выходящим из дверей; и слово его исполнилось на самом деле, и боярин с тех пор имел еще большую любовь к монастырю преподобного.

Один человек, собираясь в дорогу и имея у себя ковчежец, полный серебра, принес его в монастырь преподобного отца нашего Феодосия и дал его на сохранение одному черноризцу, именем Конон, как своему знакомцу и другу. Это видел один из братий, именем Николай, и, соблазненный бесом, украл и скрыл серебро. Войдя в келию свою и осмотрев ее, Конон не нашел того серебра. Поверженный в великое беспокойство, со слезами молился он Богу, призывая часто преподобного Феодосия, чтобы помощью его не быть посрамленным пред тем, кто дал ему серебро на сохранение. После молитвы, он немного уснул и видел во сне преподобного Феодосия, говорящего ему: то, о чем ты беспокоишься, по дьявольскому наущению взял черноризец Николай и скрыл в пещере. Преподобный показал ему и место, говоря: «Иди и, никому не говоря о том, возьми свое». Проснувшись, он был в великой радости и, поспешно встав и зажегши огонь, пошел на указанное место, где нашел по слову святого отца. Взяв серебро, он принес его в свою келию, хваля и славя Бога и прославляя угодника Его преподобного Феодосия.

Было и такое событие. Один из клириков святой великой Софийской церкви тяжко болел, сжигаемый огненным недугом; придя немного в себя, он молил Бога и преподобного отца нашего Феодосия об ослаблении болезни; и, едва он уснул, увидел преподобного Феодосия, дающего ему свой жезл, со словами «возьми и ходи с ним». Проснувшись, он почувствовал, что горячка покинула его, и болезненность его прекратилась, и поведал бывшим с ним о явлении преподобного. Таким образом, придя в силу, он пошел в Печерский монастырь и рассказал братии, как исцелился от болезни молитвами преподобного Феодосия. Они, слыша это, прославили Бога, давшего такую благодать своему рабу, их отцу.

Преподобный Феодор молчаливый
(1 /17 февраля/ марта)

Преподобный Феодор именуется молчаливым, ибо, кроме многих иных подвигов, отличался особенно молчанием. Молчание было для него путем к всегдашнему богомыслию, средством к тому, чтобы ум его не развлекался ничем земным, чтобы его язык ни в чем не согрешал. Таким житием он угодил Господу и получил от Него дар чудотворения, который и теперь являет над приходящими с верой и поклоняющимися его святым мощам.

Память его совершается 17 февраля.

Житие преподобного отца нашего Феофила архиеп. Новгородского
(6 /26 октября/ ноября)

 По кончине святого Ионы в 1471 году, 5 декабря, избран был по жребию на святительское место в Новгород и Псков протодиакон и ризничий Отенской пустыни Феофил, и в 1472 году, 15 декабря, хиротонисан в Москве в сан архиепископа. Трудно было сему святителю управлять своей паствой. Посадница Марфа Борецкая и приверженцы ее вооружали народ против великого князя Иоанна, а монах Пимен, друг Борецких, сеял ненависть к архиепископу. Некоторые из мятежников хотели отдать Новгород под покровительство Литвы, изменив Государю Московскому и пытаясь поколебать веру своих праотцев. Святой Феофил остановил буйных: «Или не изменяйте Православию,- говорил он им,- или не буду пастырем отступников, но иду назад в смиренную келию, откуда извлекли вы меня на позорище мятежа». Ослепленный народ не внимал словам пастыря. Война возгорелась. Неоднократно разбитые новгородцы принуждены были просить пощады, и святитель Феофил сделался их заступником. Ему обязаны многие новгородские бояре освобождением из темниц литовских. В 1478 году он тщетно убеждал князя снять осаду, но Иоанн вошел в Новгород. В 1480 году, 19 января, говорят, святитель Феофил был сменен будто бы за тайную связь с Литвой и прислан в Москву в Чудов монастырь. Но он мог и сам проситься туда на покой, видя много смут в Новгороде. В 1485 году он опасно заболел. В то время явился ему во сне преподобный Нифонт, епископ Новгородский, и сказал: «Ты обещал поклониться святым Печерским, но не исполнил обещания,- за то Господь сократил лета жизни твоей. Разве не знаешь, что не исполнивший обета Богу, не увидит лица Божия». Посему Феофил велел везти себя больного в Киев. Но когда приехали к Днепру, явился ему Господь и, возвестив ему кончину, обещал принять его душу к Себе, повелевая, чтобы тело его было положено в пещере. После сего святой Феофил скончался. Тело его нетленное в осмоленной колоде приплыло под Печерский монастырь и здесь положено в пещере. Память его 26 октября.

Житие преподобного отца нашего Агапита, врача безмездного
(14 /1/ июня)

Он исцелял молитвой недугующих, подавая им зелие
от своей пищи, и спас врача армянина.

Когда преподобный отец наш Антоний Печерский был прославлен даром исцелений, пришел к нему из Киева в пещеру блаженный Агапит, ища душевного исцеления через пострижение в святой иноческий чин, и получил его.

И последовал он всей душой равноангельной жизни преподобного Антония, подвигов которого он был свидетелем; как тот великий муж, он сам служил больным и исцелял их своей молитвой, но, скрывая дар, данный его молитве, он подавал им зелие от своего кушанья, как будто оно было лекарственное. Блаженный Агапит видел это и трудился много лет, соревнуя в подвигах святому старцу. Когда кто из братии заболевал, преподобный оставлял свою келию (в ней не было ничего такого, что можно было бы украсть), приходил к больному брату и служил ему, подымая его, укладывая, вынося на своих руках и непрестанно моля Бога о спасении больного, если болезнь и длилась по воле Божией, чтоб умножить веру и молитву раба Божия Агапита. Итак, подражая подвигам преподобного Антония, блаженный Агапит сподобился быть причастником той же благодати: он исцелял молитвой своей всех больных и подавал им также зелие, которое варил себе для пищи. И за то он был назван врачем. Слух о нем распространился в городе, и многие больные приходили к нему и уходили здоровыми.

В то время жил в Киеве один врач, родом и верой армянин, искусный во врачевании, подобного которому прежде не бывало. Осмотрев лишь больного, близкого к смерти, он узнавал и говорил ему день и час смерти, никогда не ошибаясь при этом и не пытаясь такого человека лечить. Из таких больных был принесен один в Печерский монастырь; он был первым боярином князя Всеволода, и армянин привел его в отчаяние, предсказав ему через восемь дней смерть. Блаженный же Агапит, сотворив молитву о нем, дал ему принять зелие, которое он сам ел, и сделал его здоровым, после чего слава о преподобном промчалась по всей земле русской. Армянин, уязвленный стрелой зависти, стал укорять блаженного, послал в Печерский монастырь одного осужденного на смерть, которому велел дать смертного зелия, чтоб он выпил его пред Агапитом и умер. Блаженный же, видя его умирающим, дал ему такого зелия, которое он сам ел, творя о нем молитву, и так избавил от смерти осужденного на смерть. С тех пор иноверный армянин еще больше того был возбужден против преподобного. И научил единоверцев своих подать ему самому выпить смертного зелия. Блаженный же выпил и остался невредим. Ибо Господь, сказав: Если и что смертоносное выпьют, не повредить им, знает как избавлять благочестивых от искушения (2 Пет. 2, 9).

После этого заболел в Чернигове князь Владимир Всеволодович Мономах, которого усердно, но безуспешно, лечил армянИн. Недуг усиливался. Поэтому князь, уже находясь при смерти, послал к Печерскому игумену (тогда игуменом был Иона), прося прислать к нему в Чернигов блаженного Агапита. Призвав его, игумен передал ему просьбу князя. Но блаженный Агапит, которого никогда не видали выходящим из монастыря и врачующим за его пределами, отвечал со смирением: «Если я с таким делом пойду к князю, то должен идти и ко всем. Прошу тебя, отче, позволить мне не выходить из монастырских ворот для славы людской, от которой бегать до последнего его издыхания я обещался перед Богом; если хочешь, я лучше уйду в другую страну и возвращусь сюда, когда минует эта нужда». Посланный же князем, поняв, что не удастся ему призвать к своему господину самого блаженного Агапита, стал просить его, дать хоть зелия для исцеления. По уговору игумена, блаженный дал посланному зелия от своей пищи; и когда оно было принесено к князю, и он принял его, он стал здоров молитвами блаженного.

Тогда князь Владимир Мономах пришел сам в Печерский монастырь, чтоб видеть, кто тот, через кого Господь даровал ему здоровье: он никогда не видал блаженного и хотел почтить его подарком. Но Агапит, не желая быть прославляемым на земле, скрылся и принесенное для него золото князь отдал игумену. В скором времени тот же Владимир снова послал одного из бояр своих со многими дарами к блаженному Агапиту. Посланный, найдя его в келии, положил пред ним принесенное. Блаженный же сказал ему: «Чадо, я никогда ни от кого не брал ничего, потому что никогда не исцелял силой моей, но Христовою; и теперь не нуждаюсь в этом». Боярин отвечал: «Отче, пославший меня знает, что ты не берешь ничего, но, прошу тебя, чтоб утешить сына своего, которому Бог даровал через тебя здравие, прими это и отдай, если хочешь, нищим». Отвечал ему старец: «Если так ты говоришь, возьму с радостью. Передай же пославшему тебя, что и все прочее, что он имеет — чужое, и ничего не может он взять с собой, отходя из жизни, так пусть раздаст то нищим. Ибо Господь, Который Сам находится среди них, избавил его от смерти. Я же не сделал ничего. Прошу его не ослушаться меня в том, чтобы не пострадать больше». Сказав это, Агапит взял принесенное золото, как бы для того, чтоб спрятать, вынес его из келии, бросил, а сам побежал и скрылся. Боярин же, вышедший вскоре, увидел все дары брошенными пред вратами. Он подобрал их и отдал игумену Иоанну. Вернувшись к князю, он рассказал ему о блаженном все, что видел и слышал, и все поняли, что он истинный раб Божий, ожидающий награды только от Него одного, а не от людей. И князь, не осмеливаясь ослушаться святого, стал щедро раздавать имение свое нищим.
После многих трудов и богоугодных подвигов, разболелся сам безмездный врач этот, блаженный старец Агапит. Узнав это, вышеупомянутый врачармянин пришел посетить его и завел с ним разговор о врачебном искусстве, спрашивая его, каким зелием лечится такой недуг. Отвечал блаженный: «Тем, которым сам Господь, как врач души и тела, подаст здравие». Армянин понял, что он не сведущ во врачевании и сказал своим: «Ничего не умеет этот человек в нашем искусстве». Потом, взяв его за руку, сказал: «Истину говорю я: на третий день он умрет. Если же переменится мое слово, тогда я переменю свою жизнь и стану сам таким же монахом». Блаженный же с гневом сказал: «Таков ли способ твоего лечения, что больше говоришь ты о смерти, чем о помощи. Если ты искусен — дай мне жизнь. Если же это не в твоей власти, что досаждаешь мне, приговаривая меня к смерти через три дня. Бог оповестил меня, что я отойду к нему по истечении трех месяцев». Армянин снова сказал: «Ты уже весь изменился; такие, как ты, не живут никогда дольше третьего дня». Старец так изнемог, что уже сам собой не мог двигаться.

Между тем, к преподобному Агапиту, самому столь тяжко больному, принесли из Киева другого больного для исцеления. Блаженный пречудной Божией помощью встал, как будто бы не болел, и, взяв свое обычное зелие, которое употреблял в пищу, показал армянину со словами: «Вот зелие, которое служить мне лекарством. Смотри и разумей». Тот же, посмотрев, сказал святому: «Оно не из наших, но, думаю, из Александрии». Блаженный посмеялся над его невежеством, дал больному выпить того зелия, и, помолившись, сделал его здоровым. Потом он сказал армянину: «Чадо, прошу тебя, поешь этого зелия со мной, если хочешь; потому что мне нечем угостить тебя». Отвечал ему армянин: «Мы, отче, постимся четыре дня этого месяца, и теперь пост». Услыхав это, блаженный спросил: «Кто ты и какой веры?» Он отвечал: «Разве ты не слыхал обо мне, что я армянин?» Блаженный сказал ему: «Как же ты осмелился войти сюда, осквернить мою келию и держать мою грешную руку. Выйди от меня, иноверец и нечестивец!»

После этого блаженный Агапит, как предсказывал, прожил три месяца и, немного поболев, отошел к Господу месяца июня в первый день. И за то, что он был на земле безмездным врачом, получил великую мзду уже на небе, где нет болезни. Братия, опрятав его честные мощи, по обычаю, положили с пением в пещере преподобного Антония.

По смерти святого, армянин пришел в Печерский монастырь и сказал игумену: «С этих пор я оставляю армянскую ересь и истинно верую в Господа Иисуса Христа, Которому желаю работать в иноческом святом чине. Ибо мне явился блаженный Агапит, говоря: «Ты обещался принять иноческий образ, если же солжешь, то с жизнью погубишь и душу». И я верую, что явившийся ко мне — свят; потому что, если б хотел он долго жить здесь, Бог даровал бы это ему; я думал, что он не проживет и трех дней, Бог же прибавил ему три месяца, и, если б я сказал, что ему не прожить трех месяцев, он жил бы три года. И я думаю теперь, что он сам хотел уйти от нас, как святой, желая Царствия святых. И если Бог взял его из временной жизни в этой обители, Он дал ему жизнь вечную в небесных обителях. Поэтому я желаю исполнить скорее приказание этого святого мужа». Выслушав эти слова от армянина, игумен постриг его в иноческий святой чин, дав наставление врачу чужих тел, быть искусным во врачевании своей души, подражая блаженному Агапиту. Он провел жизнь свою в Богоугодных подвигах, и в том же Печерском монастыре принял блаженную кончину в честь врача душ и телес, Господа нашего Иисуса Христа, Ему же слава со безначальным его Отцом, и со пресвятым, благим и животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Житие преподобного отца нашего
Алипия иконописца

(30 /17/ августа)

 

Он безмездно писал иконы для церквей
и был чудотворный врач иконописными красками;
за него невидимо были написаны чудотворные иконы,
потом же и видимо Ангел написал икону.

 

Преподобный отец наш Алипий Печерский явился подражателем Божественному Евангелисту Луке. Ибо он также трудился для Господа, сотворившего нас по образу и подобию Своему, изображая чудотворно не только лица святых на иконах, но и добродетели их на своей душе. Кроме того, показался он и чудесным врачом. Его благочестивое житие передано нам так.

В дни благоверного князя Киевского Всеволода Ярославича, при игумене преподобном Никоне, по Божию устроению и заботам преподобных отцов Антония и Феодосия, явившихся десять лет спустя от преставления своего в Константинополе, блаженный Алипий был отдан родителями на обучение к греческим иконописцам, пришедшим для украшения святой Печерской церкви. И он был свидетелем того дивного чуда, которое описано в сказании о святой Печерской церкви, когда во время работ иконописцев по украшению алтаря мусией, в нем изобразилась сама собой икона Пресвятой Богородицы, просияла ярче солнца, затем голубь вылетел из ее уст и после долгого летания влетел в уста стоявшей высоко иконы Спасителя. В то время этот блаженный Алипий, учась, помогал своим мастерам, и запечатлел в уме своем, что действие Пресвятого Духа пребывает в той святой Печерской церкви.

Когда иконописцы окончили свое дело и украсили живописными образами святую церковь, Алипий украшен был тогда преподобным игуменом Никоном добродетельным образом святого ангельского иноческого чина. И он, уже умевший хорошо изображать вещественные лица святых, начал обучаться изображать в себе духовные добродетели святых.

И стал он таким искусным художником в своем деле, что через работу свою над вещественными иконами, благодатью Божией, тем самым уже являл образ духовной добродетели; он научился искусству иконного писания не ради богатства, а ради доброго употребления своего дара, ибо он работал, рисуя иконы, сколько кому надо было,— всем, игумену и братии, ничего не беря за свой труд.

В особенности же он молил многих, чтоб, увидав в какой-нибудь церкви обветшавшие иконы, — говорили ему; и он, не требуя себе на земле никакой мзды, украшал их своим письмом. Когда же не для кого ему было исполнять это дело, тогда, занимая золото и серебро, нужное для икон, принимался за работу и отдавал иконами, кому был должен. Так делал он, чтобы не быть праздным, потому что древние отцы сказали, что велик пред Богом инок, всегда занимающийся рукоделием, и равен верховному Апостолу Павлу, который сказал о себе: …нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии (Деян. 20, 34). Если же ему случалось выручить что-нибудь за рукоделие, он разделял то на три части: первую часть откладывал на все нужное для икон, вторую — в милостыню нищим, третью — на нужды монастырские. Постоянно поступая так, он не давал себе покоя ни днем, ни ничью. Ночью занимался он бдением, молитвой и поклонами; когда же наступал день, то со смирением, бескорыстием, чистотой, терпением, в посте, богомыслии прилежал рукоделию, праздным никогда нельзя было его видеть; но ради дела никогда не опускал он соборной молитвы.

Игумен же, видя столь великий успех этого преподобного иконописца в добродетелях, что он, нося ангельский иноческий образ, изображает на себе действие и единосущного образа Божия, Иисуса, Иерея по чину Мельхиседекову, постарался возвести его на степень иерейства. Тогда преподобный, поставленный, как светильник на свечник или, лучше сказать, как образ на высоком месте, просиял красотой двойных добродетелей — иноческих и иерейских, так что явился он образом не простым, но чудотворным. И из многих чудотворений его некоторые следует помянуть здесь.

Некто из богатых киевских граждан был в проказе и много лечился у врачей, волхвов и иноверных людей, ища помощи, но не получил ее, а впал в еще худшее состояние. Тогда кто-то из друзей понудил его идти в Печерский монастырь и просить Печерских отцов помолиться о нем; он едва на это согласился. Когда он был приведен, игумен приказал напоить его водой из колодца и помазать ему голову и лицо. И он переполнился весь гноем за свое неверие; с плачем, в сетованиях возвратился он в свой дом и много дней не выходил на свет, стыдясь своего срама, и говорил друзьям своим: «Покры срамота лице мое, чужд бых братии моей и странен сыновом матери моея» за то, что не с верой пришел я к преподобным отцам Антонию и Феодосию», и всякий день он ожидал смерти. Но, придя в себя, задумал он исповедать все свои согрешения, и потому снова прибыл в Печерский монастырь к преподобному Алипию и исповедовался пред ним. Преподобный же сказал ему: «Хорошо сделал ты, чадо, исповедав Богу грехи твои пред моим недостоинством; так и пророк исповедует Богу: …сказал: исповедую Господу преступления мои, и Ты снял с меня вину греха моего (Пс. 31, 5). Он много поучал его о спасении души, и взяв иконописных красок, разрисовал его лицо, помазав гнойные струпы. Потом, введя его в церковь, причастил его Божественных Таин и приказал умыться водой, которой обыкновенно умываются священники после причастия, и тут спали с него струпы, и вернулось к нему благообразие прежних дней, когда он был здоров. И в чудотворении этом преподобный отец наш Алипий подражал Самому Христу. Как Христос, исцелив прокаженного, велел показаться ему иерею (Мф. 8, 4) и принести дар за очищение свое, так и этот преподобный приказал прокаженному своему показаться пред ним, когда он будет одет по чину иерейства, и принести дар, о котором говорит пророк: Что воздам Господу за все благодеяния Его ко мне? Чашу спасения прииму (Пс. 115, 3 и 4). Тут же помянем и о даре: правнук этого прокаженного за его очищение оковал киот над святым престолом в церкви Печерской золотом.

Преподобный явился тут также отражением Христа, исцелившего слепорожденного (Ин. 9, 6–7). Ибо, как Христос, исцелив его, сперва помазал ему глаза брением, а потом велел умыться в купели Силоамской, что значит Послан, так и этот преподобный сперва помазал струпы своего прокаженного иконописными красками, потом же велел ему умыться водой, какой обычно умываются по причастии посланники Божии, архиереи. И так исцелил его от темной проказы, а вместе с тем и от слепоты греховной. Этому скорому исцелению сильно удивлялись все, пришедшие тогда из города.

Но преподобный Алипий сказал им: «Братие, внимайте словам: никто не может служить двум господам (Мф. 6, 24). Ибо этот человек сперва поработился грехом чарованья врагу; а потом пришел сюда, к Богу, по наветам вражьим отчаиваясь в спасении своем и не веруя, что один Господь может спасти; поэтому еще большая проказа пала на него за его неверие. Ибо сказал Господь: Просите (и не просто «просите», но «с верой») и дастся вам (Мф. 7, 7). Когда же теперь он, обратившись, покаялся в том грехе пред Богом, — в чем я был свидетелем — Бог, богатый милостью, исцелил его. Услышав это, все поклонились и пошли с исцеленным назад, славя Бога и Матерь Его, преподобных отцов Антония и Феодосия, и ученика их, преподобного отца нашего Алипия, и говорили о нем: «Поистине, он для нас новый Елисей и исцелил этого мужа, как Неемана сириянина от проказы»(4 Цар. 5, 14).

Еще был христолюбивый муж из того же города Киева, который поставил церковь и захотел устроить для украшения ее семь больших икон; с этой целью он дал серебра и иконные доски двум знакомым инокам Печерского монастыря, прося их сговориться о написании тех икон с Алипием. Но те монахи не сказали ничего Алипию, а серебро присвоили себе. Через некоторое время заказчик послал к монахам узнать, написаны ли его иконы. Они же отвечали, что Алипий требует больше серебра. И опять получили присланное этим человеком серебро и присвоили его себе, и, так как они были бесстыдны, опять послали к нему, говоря на святого неправду, что он требует еще столько же, сколько получил. Христолюбивый тот муж дал и в третий раз, говоря: «Я хочу только молитвы и благословения от дел рук его». Алипий не знал ничего о поступке тех монахов. После всего этого прислал тот человек, желая узнать наверное, готовы ли иконы. Монахи же, не найдя, что ответить, сказали ему: «Алипий троекратно взял у тебя серебро, а теперь не хочет писать икон». Поэтому тот христолюбивый муж с многочисленными вооруженными людьми пришел в Печерский монастырь к преподобному Никону и поведал ему, как опечалил его Алипий. Игумен призвал его и сказал: «Зачем, брат, сделал ты такую неправду вот этому сыну нашему? Много раз просил он тебя и давал серебра, сколько ты требовал; ты же обещался и, взяв столько серебра, не пишешь ему икон, между тем как иногда ты пишешь их даром». Алипий отвечал ему: «Отче честный, твоя святыня знает, что я никогда не ленился в этом деле; а теперь не знаю, о чем ты говоришь». Игумен снова сказал ему: «Трижды брал ты цену за семь икон, и доселе не написал их». И для обличения святого послал принести доски тех икон, которые пред той ночью видели не зарисованными в одной монастырской келии. Также велел он призвать тех монахов, через которых заказчик давал деньги святому, чтоб они показали против него. Посланные за досками пришли и нашли на досках прекрасно изображенные иконы, и принесли их к игумену с его окружающими. Видя это, все изумились, и в ужае трепетно пали на землю, и поклонились тем нерукотворенным образам — Господа, Пречистой Богоматери и святых Его. Потом пришли и два монаха, оклеветавшие Алипия, и, не зная о происшедшем чуде, — начали обвинять святого, говоря: «Ты взял три цены, а икон не пишешь».

Все там находящиеся, слыша эти обвинения, показали им иконы, говоря: «Эти иконы написаны Самим Богом, свидетельствующим незлобие Алипия». Нерадивые монахи, увидев их, ужаснулись чуда. Обличенные игуменом в краже и лжи, они были изгнаны из монастыря и лишились всего, что прикопили. Но не оставили свою злобу и, продолжая свою ложь на преподобного Алипия, разглашали в Киеве, что сами написали те иконы, а заказчик, не желая заплатить им и лишая их договоренной цены, — выдумал это и солгал на иконы, будто они написаны Богом, в оправдание Алипия. И таким образом они остановили народ, стекавшийся посмотреть те иконы и поклониться им. Но, если народ и поверил тогда тем монахам, оболгавшим преподобного Алипия, то Бог, прославляющий святых Своих (как Он Сам сказал в Евангелии: Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечник, и светит всем в доме (Мф. 5, 14, 15), не утаил добродетельных подвигов преподобного мужа. Даже до князя Владимира Мономаха дошло чудо, совершившееся ради святого над теми иконами. И было подтверждено еще так.

Однажды попущением Божиим выгорел от пожара в Киеве весь Подол, сгорела там и церковь, в которой стояли те иконы. Но после пожара все семь икон были найдены целыми и невредимыми. Услыхав об этом, князь пришел сам посмотреть на чудо. И, увидев уцелевшие иконы, услышал, как раньше они были написаны в одну ночь Божиим мановением, избавившим от напасти преподобного Алипия. Тогда князь Владимир Мономах прославил Бога, Творца всего, сотворившего столь великие чудеса ради добродетелей преподобного Алипия. И взяв одну из икон,— икону Пресвятой Богородицы,— послал в город Ростов, в каменную церковь, которую он сам создал. Случилось упасть и той церкви в Ростове, но эта икона осталась невредимой. Тогда внесена она была в деревянную церковь, но и та со временем сгорела от пожара, а икона опять осталась без вреда, не получив даже следов от огня. Все эти события свидетельствовали о добродетельной жизни преподобного отца нашего Алипия, ради которого нерукотворенно изобразились те иконы.

Перейдем к чуду, поведающему о кончине преподобного: как этот человек, чудотворный художник икон, перешел от жизни временной к вечной.

Один благочестивый муж дал преподобному отцу нашему написать наместную икону Успения Пресвятой Богородицы и просил приготовить ее к празднику Успения. Через несколько дней преподобный разболелся и приближался уже к своему смертному успению; икона была не написана, и человек тот докучал и скорбел на святого. Но Алипий сказал ему: «Чадо, не докучай, ходя ко мне, но возложи на Господа печаль твою, и Он сделает, как хочет. Твоя икона в свой праздник встанет на своем месте. Человек тот поверил слову преподобного и в радости ушел в свой дом. Пришел он опять уже в навечерие праздника Успения Пресвятой Богородицы. Видя же, что икона не написана и что преподобный Алипий еще сильнее болен, досаждал ему, говоря: «Зачем не известил ты меня о столь сильной твоей болезни, я бы дал написать икону другому, чтоб праздник был светел и честен, а теперь ты посрамил меня». Отвечал ему с кротостью преподобный: «Чадо, разве из лености не исполнил я этого? Но ведь Богу возможно единым словом написать икону Своей Матери; я отхожу от мира сего, как открыл мне Господь, но не оставлю тебя скорбным». Заказчик ушел в великой печали. И, после его ухода, вошел некий светлый юноша к преподобному Алипию и начал писать икону для того мужа. Алипий же, думая, что заказчик икон разгневался и прислал другого живописца, сперва принял его за человека, но скорость и красота работы обнаружили в нем Ангела. То клал он золото на икону, то тер на камне различные краски и ими писал, и так в три часа изобразил прекрасную икону. Потом сказал он преподобному: «Отче, не достает ли здесь чего или не ошибся ли я в чем?» Преподобный же отвечал: «Хорошо сделал ты. Бог помог тебе написать так благолепно, и Он Сам сделал это тобой». Когда наступил вечер, живописец с той иконой стал невидим. Заказчик иконы провел всю ночь без сна от печали, что не поспела икона к празднику, называл себя недостойным этой благодати и многогрешным. Вставши, он пошел к церкви, чтоб оплакивать там свои согрешения. Отворив двери церкви, он увидел икону на приготовленном для нее месте, яркосияющую. Тогда упал он от страха, думая, что ему явилось некое привидение. Приподнявшись и вглядевшись, он узнал, что это его икона. Находясь в великом трепете и ужасе, он вспомнил слова преподобного Алипия, который сказал, что его икона будет готова к своему празднику; и он поспешил разбудить своих домашних, и они с радостью немедленно пошли за ним в церковь со свечами и кандилами и, видя икону, сияющую как солнце, пали ниц на землю, поклонились ей и прикладывались к ней с весельем на душе. Потом этот благочестивый муж пришел к игумену и начал рассказывать ему чудо, бывшее с иконой. Они пошли вместе к преподобному Алипию и застали его уже отходящим от этого мира. Но игумен спросил его: «Отче, как и кем была написана икона для этого мужа?» Он же поведал им все, что видел, и сказал: «Ее написал Ангел, и вот, он стоит тут, чтобы взять меня». С этими словами он предал дух свой в руки Господа, месяца августа семнадцатого дня. Братия, опрятав его тело, принесла его в церковь и, сотворив над ним обычное пение, положила его в пещере преподобного Антония.

Итак, украсил этот святой иконописец и чудотворец небо и землю, — вознесясь туда добродетельной душой, а здесь пребывая телом в честь начального иконописца — Бога Отца, Который сказал: Сотворим человека по образу и подобию Нашему (Быт. 1, 26), также и в честь образа Ипостаси Его (Евр. 1, 3), Бога Сына, Который по виду стал как человек (Флп. 2, 7), и Святого Духа, Который сходил в образе голубя (Мф. 3, 16) и огненных языков (Деян. 2, 3). Да будем и мы, соединившись с преподобным отцом нашим Алипием, хвалить Их, сущих во едином Существе, в бесконечные веки веков, аминь.

Преп. Анастасий диакон.
На карте Ближних пещер 1638 г. указаны «Тит пресвитер с братом своим во Христе Анастасием, чудотворцы». Понимая смысл этой подписи буквально, архиепископ Филарет считал преп. Анастасия современником преп. Тита, упоминаемого в древнем «Патерике». На карте 1661 г. имя св. Анастасия пропечатано недостаточно четко. На карте 1703 г. подвижник отмечен просто как «Анастасий», а в 1744 г. как «преподобный Анастасий диакон». «Преподобный Анастасий диакон» числится также среди святых «града Киева» в «Книге глаголемой». Без указания на сан и подвиги он прославляется в «Службе» святым Ближних пещер в печатном сборнике 1763 г. В ряде изданий подвижник назван преподобномучеником. Так именуют его и посвященные ему стихира, тропарь и кондак в Минее 1978–1989 гг. (22 января). Отдельная память преп. Анастасия издавна празднуется 22 января (4 февраля), в день преподобномученика Анастасия Персянина (†628). «Месяцеслов святых» владыки Димитрия (без ссылки на источник) и «Хронологические списки русских святых» 1991 и 1994–1997 гг. по-ошибке упоминают еще «преподобного Анастасия другого, в Дальних пещерах почивающего». В «Православной Энциклопедии» (т. 2, 2001 г.) эта ошибка была исправлена.

Преп. Анатолий.
Упомянут на карте Ближних пещер 1638 г. как «св. старец Анатолий чудотворец», а на более поздних картах как «Анатолий». Имя подвижника прославляет «Служба» святым Ближних пещер в печатном сборнике 1763 г. Отдельную память преп. Анатолия митрополит Евгений (Болховитинов) и архиепископ Филарет (Гумилевский) указывают под 31 октября, днем препп. Спиридона и Никодима просфорников, почивающих в Ближних пещерах. Связано это, по-видимому, с прославлением всех трех подвижников в одном и том же стихе 9-й песни канона вышеуказанной «Службы», что, в свою очередь, вызвано пребыванием мощей препп. Анатолия и Спиридона с 1661 г. и до начала XX в. по-соседству друг с другом. Архиепископ Сергий (Спасский) и Минея 1978–1989 гг. указывают другой день памяти преп. Анатолия, 3 (16) июля, в который Церковь вспоминает святителя Анатолия, патриарха Константинопольского (V в.).

 Житие преподобного и богоносного отца нашего Антония,
первоначальника русских иноков, начавших подвизаться в пещерах

(23 /10/ июля)

Посланный Промыслом Божиим,
он принес в Русь благословение святой Афонской горы,
и положил в ней начало совершенному иноческому житию
и основал при дивных чудесах святую Печерскую Лавру.

Благословен Бог, сотворивший все премудростью, который хочет спасения и просвещения разумом истины всем людям. Благословен Он за то, что не оставил Русской нашей земли и не попустил ей помрачиться тьмой неведения, вдали от путей спасения.

Подобно тому, как в начале мира, когда вся земля была покрыта тьмой, находившейся над бездной, и Дух Святой носился над водами — прежде всего сотворил Бог свет для новосозданной земли, потом повелел Он солнцу воссиять над землей и дал солнцу во власть день, а луне и звездам назначил освещать ночью так, когда пришел конец назначенным годам, а наша Русская земля была помрачена адской тьмой, неведением спасения, тогда Дух Святой, носясь над крещением, преподанным нам через благоверного князя Владимира, просветил нас впервые светом веры. Потом открыл нам Солнце мысленное, светящее добрыми делами, чтоб сияло оно нам в дни спасения, давало свой свет также и мысленным луне и звездам, осеняющим помощью своей наш путь во тьме нерадения.

И избрал Он на то преподобного и Богоносного отца нашего Антония, который вскоре по крещении русских, как второй Моисей после перехода израильтян через море, повинуясь призванию Божию, взошел на святую гору — не Синайскую, дымящуюся огнем гнева Божия, но Афонскую, сияющую благодатью Богородицы, где принял благодатный закон, переданный с ангельской помощью святому иноческому чину. И, когда он пришел с Афона, посланный Богом в Русь, передать ей совершенный закон — явился он во всем подражателем израильского законодателя. Как тот, придя с заповедями к Израилю, явил на себе солнечные лучи и потому возложил на лицо свое покрывало, так и этот преподобный, наш русский законодатель, просветился добрыми делами, подобно светозарному солнцу, как и называет его Церковь, почему и поселился он в пещере, как бы возлагая на лицо свое покров. Но, как облако, покрывшее солнце, не может утаить его лучей и затмить дня, так и пещера не могла утаить принесенного преподобным отцом нашим Антонием закона, о котором говорит он, вместе с пророком, как о путеводном луче своем: «Закон твой — светильник ногам моим и свет стезям моим!»

Подобно солнцу просветил преподобный законодатель нашу Русскую землю совершенным иноческим законом, сияющим в пещере добрыми делами, как светом, светящим и во тьме, и устроил ей благоприятный день спасения, в котором стали ходить те сыны Руси, принявшие благочинный иноческий образ, вопия с апостолом: «Се ныне время благоприятно, се ныне день спасения!» И, как весь круг земной, закрыв лицо солнцу, не может препятствовать ему бросать свет на властвующие в ночи светила — луну и звезды, так и преподобный отец наш Антоний, покрытый пещерной землей, как мысленное солнце, — невозбранно озарил в Руси своим светом мысленный светила, помогающие нам в ночи нашего нерадения о спасении.

Итак, вместе с преподобным Нестором, летописцем русским, просиявшим в то же время, начнем сказывать повесть о первом великом светильнике сего Русского неба.

В княжении благоверного великого князя Владимира Святославича, самодержца Русской земли, благоволил Бог явить светильника Церкви Своей и наставника иночествующим, приснопамятного мужа, преподобного и Богоносного отца нашего Антония.

Он родился в городе Любече, с детства имел в душе страх Божий и желал облечься в иноческий образ. Человеколюбивый Господь положил ему на сердце идти в страну Греческую и там постричься. И он отправился в путь, странствуя ради странствовавшего и потрудившегося для нашего спасения Господа, достиг Цареграда, а за ним и Афонской горы. Там обошел он святые монастыри и видел быт святых отцов, выше человеческого естества, во плоти подражающих ангельскому житию. И еще более воспламенившись любовью ко Христу, желая поревновать житию тех отцов, пришел он в один из находящихся там монастырей и молил игумена возложить на него образ иноческого чина. Игумен, провидя будущие его добродетели, исполнил просьбу, постриг его и научил совершенному иноческому житию. Антоний же, угождая во всем Богу, подвизался и в прочих добродетелях, преуспевая в покорности и послушании, так что все радовались за него.

Когда уже не мало времени провел он на Святой горе, будучи праведен во всех делах своих, так что многие от него духовно пользовались, было извещение от Бога игумену, отпустить преподобного в Русь. Игумен пригласил его и сказал: «Антоний, иди назад на Русь, чтоб и там быть на пользу и утверждение других, и да будет на тебе благословение Святой горы». — Преподобный Антоний, приняв благословение, как бы из Божьих уст, отправился на Русь и пришел в Киев. Войдя в город, он думал, где бы ему жить, и ходил по монастырям (которые начинали тогда строиться иноками из греков, пришедшими для крещения Руси с митрополитом Михаилом, но не имели совершенного чина и устава общежительного). И не захотел он жить ни в одном из этих монастырей, так как неугодно было то и Богу. И начал он ходить по дебрям и горам и окрестностям, и пришел в Берестово, открыл пещеру, которую некогда ископали варяги, сотворил молитву, поселился там и пребывал в великом воздержании.

Когда преставился благоверный князь Владимир, власть перешла к безбожному и окаянному Святополку, он сел княжить в Киеве и, начав убивать братию свою, умертвил святых мучеников Бориса и Глеба. Видя такое кровопролитие, преподобный Антоний снова ушел на Святую гору.

Святополка победил и сел княжить в Киеве благоверный князь Ярослав. Он любил село Берестово и Берестовскую церковь во имя святых апостолов, и собирал около себя пресвитеров. Был там пресвитер именем Иларион, муж благочестивый, разумевший Божественное писание, и постник. (Он через много лет собором русских епископов и по желанию князя Ярослава, изволением Божиим, поставлен был во святой Софийской церкви митрополитом, но прежде того был пострижен в иноческий чин преподобным Антонием). Этот пресвитер ходил от Берестова к Днепру, на холм, где теперь место первоначального Печерского монастыря; тогда был там густой лес. Иларион ископал себе малую пещеру, сажени в две, и в ней совершал псалмопение с поклонами, молясь тайно Богу, а преподобный Антоний находился в то время на Святой горе, в монастыре, где постригся. И было снова игумену извещение от Бога: «Пошли снова Антония в Русь: он Мне нужен там». Игумен, позвав к себе преподобного, сказал ему: «Антоний, есть Божья воля, чтоб ты шел опять в Русь, и да будет над тобой благословение от Святой горы» и предрек игумен, что много от него произойдет черноризцев и, благословив его, отпустил его со словами: «Иди с миром».

Преподобный Антоний, приняв благословение, прибыл снова в Киев и взошел на холм, где Иларион ископал малую двухсаженную пещеру, и, возлюбив то место, так помолился со слезами: «Господи, да будет на месте этом благословение святой Афонской горы и молитва моего старца, который меня постриг, и утверди, Господи, жительство мое здесь».

После этой молитвы поселился Антоний там и начал жить, постоянно молясь Богу, ел он сухой хлеб и пил воду в меру — и то через день, а иногда через два; иногда же не вкушал целую неделю, пребывал в бодрствовании день и ночь и копал своими руками большую против прежней пещеру.

О нем стали узнавать люди, и некоторые приходили, принося ему нужные припасы и прося благословения от него; другие же желали и жить с ним; в числе их был и блаженный Никон

Тогда же пришел к преподобному Антонию в пещеру и преподобный Феодосий, двадцати трех лет возрастом; и преподобный Антоний приказал постричь его блаженному Никону, так как тот был иерей и искусный инок.

По долгом княжении преставился благоверный князь Ярослав, и власть принял старший его сын Изяслав и сел княжить в Киеве. А преподобный Антоний был уже тогда известен по Русской земле великими добродетелями своими, как в древности в Египте великий Антоний. Слышав о житии его, христолюбивый князь Изяслав пришел к нему с дружиной своей, прося у него благословения и молитвы, — и с тех пор все уже узнали о преподобном Антонии и стали почитать его, и некоторые христолюбцы стали приходить к нему для пострижения, и он принимал их и постригал.

В то время пришел к преподобному Антонию блаженный Варлаам, сын знатного боярина Иоанна, потом Ефрем, слуга княжеский, которых, по их желанию, преподобный велел постричь Никону. Много смущения потерпел преподобный Антоний с братией за пострижение этих двух иноков. Знатный боярин Иоанн, с множеством слуг, в ярости пришел в пещеру и, разогнав Богоизбранное стадо преподобного Антония, вывел сына своего, блаженного Варлаама, из пещеры, снял с него святые монашеские одежды, облек в светлое боярское платье и насильно повлек его в свои палаты. Но, кроме того, еще и сам князь Изяслав, узнав о пострижении и сына боярина, и своего любимого слуги, разгневался на братию Христову, собранную преподобным Антонием, и, приказав привести к себе постригавшего их блаженного Никона, излил на него гнев свой за пострижение их, требуя, чтоб Никон уговорил их опять жить в миру, и угрожал послать его наставника Антония со всеми пещерными иноками в заточение и раскопать их пещеру. Преподобный же отец Антоний, понуждаемый таким гневом, внушенным князем тьмы, ушел тогда из пещер с оставшейся братией в другие места.

Но, узнав о том, жена князя усиленно просила супруга не изгонять из своей области рабов Божиих, чтоб не навлечь такого же гнева Божия, какой был в ее отечестве, земле польской, по изгнании черноризцев.

(Княгиня эта была полька, дочь Болеслава Храброго, и она вспомнила о том гневе Божием, который разразился, когда изгнаны были черноризцы, в виде мести за пострижение преподобного Моисея Угрина; тогда отец ее, Болеслав, изгнавший тех рабов Божиих, умер внезапной смертью, и, во время междоусобной брани, народ убил епископов и бояр.)

Едва умолила княгиня князя Изяслава, но, опомнясь и устрашась Бога, он послал к преподобному просьбу, чтоб возвратился старец на свое место. Лишь на третий день нашли его и упросили вернуться. Так возвратился преподобный отец наш Антоний в пещеру и непрестанно молился Богу, да подаст ему силу терпеть доблестно все напасти, наносимые врагом, ненавистником добра, и да не предаст зверям духовным душ, исповедующихся ему, и да не забудет до конца убогих своих. И, по молитвам его, не только рассеянные овцы возвратились с миром к своему пастырю, но и множество других, ищущих спасения, приходило к нему в пещеру и умоляло, избавить их от тьмы пути скользкого и наставить к свету пути спасения. И он всех принимал с любовью, и, научив, как следовать Христу, приказывал постригать их блаженному Никону. И собралась к нему братия числом двенадцать. И выкопали они большую пещеру, где устроили церковь и кельи*, существующие поныне в пещерах под первоначальным Печерским монастырем; там прожил преподобный Антоний 40 лет.

Когда братия была собрана, преподобный отец Антоний сказал: «Вот, братие, Господь избрал вас, и на вас благодать Святой горы, игумен которой постриг меня, а я — вас; да будет на вас благословение первое от Бога и Пресвятой Богородицы, второе же — от Святой горы». Затем он сказал им: «Живите сами, без меня; я поставлю вам игумена, а сам хочу жить один, как привык к тому прежде». И он поставил им игуменом блаженного Варлаама, а сам, избегая молвы и суеты житейской, затворился в одной из келий той же пещеры. Потом переселился он оттуда на другой холм и начал копать другую пещеру, находящуюся под нынешним Печерским великим монастырем.

Игумен, же блаженный Варлаам, и братия, приняв от преподобного Антония благословение, остались жить в первой пещере. При умножении братии, так как уже нельзя было им во время соборного служения вместиться в пещерах, задумали они поставить малую церковь вне пещеры. Тогда пришел игумен с братией к преподобному Антонию в другую пещеру и сказали ему: «Отче, братия умножается, и не можем мы более вместиться во время соборной молитвы в пещере; итак, повелением Господним и Пресвятой Богородицы и святой твоей молитвой благослови поставить нам малую церковь вне пещеры». И благословил их на это дело преподобный; они, поклонясь ему в ноги, ушли и начали строить над пещерой малую церковь Успения Пресвятой Богородицы.

Когда эта малая церковь над пещерой была устроена и игуменом в пещерах был блаженный Варлаам, князь Изяслав, который был наречен в святом крещении Димитрием, воздвиг каменную церковь во имя того святого, устроил при ней монастырь и взял туда на игуменство блаженного Варлаама, ибо хотел возвысить свой монастырь выше Печерского, надеясь на силу богатства. Но много бывает монастырей, поставленных богатством через князей и бояр, но не таков удел их, как удел монастырей, поставленных молитвами и слезами, постом и бдением святых. Так и преподобный Антоний не имел ни злата, ни серебра, но, поливая слезами, взрастил несравненный монастырь.

Когда игумен Варлаам отошел в монастырь святого великомученика Димитрия из начального Печерского монастыря, братия, подвизавшаяся в пещерах, пришли к преподобному Антонию и сказали ему: «Отче, поставь нам игумена!» — «Кого хотите вы?», — спросил он их. — «Кого хочет Бог и Пресвятая Богородица и ты, честный отче!» И сказал им преподобный: «Кто из вас послушлив, кроток и смирен, тот да будет вам игуменом». Тогда просили у него во игумена преподобного Феодосия как единонравного ему и во всем опытного. И благословил его преподобный на игуменство. Вся же братия, коей числом было двадцать, поклонились преподобному Антонию до земли, радуясь о таком наставнике.

Когда же преподобный Феодосий принял игуменство над пещерами и в великом тщании, с постом и слезными молитвами исполнял свое дело, много тогда споспешествовало благословение и молитва начальника его, преподобного отца нашего Антония, безмолвствовавшего в уединении. Бог начал еще больше умножать число черноризцев, так что вскоре собралось их сто. И преподобный Феодосий игумен, видя великое умножение братии, порешил с ними поставить монастырь, и снова пошли они к преподобному Антонию и сказали ему: «Отче, умножается братия, и мы бы хотели поставить монастырь». Радостью исполнился преподобный Антоний и сказал: «Благословен Бог за все. Молитва Пресвятой Богородицы и угодников Святой горы да будет с вами и да поможет вам!» Он послал тогда одного из иноков к князю Изяславу с такими словами: «Христолюбивый князь, Бог умножает братию, место же наше тесно. Просим тебя — дай нам ту гору, что над пещерой!»

Услышав это, князь обрадовался и послал боярина своего отвести им находящуюся над пещерой гору. На ней преподобный игумен Феодосий и братия построили большую деревянную церковь и, построив, украсили ее иконами и поставили много келий и окружили монастырь, куда переселились из пещер, оградой, — и с тех пор монастырь этот, возникший по благословению Святой горы, начал зваться Печерским, потому что прежде черноризцы жили в пещерах.

Затем преподобный Феодосий пожелал укрепить монастырь свой кроме видимой стены еще мысленным ограждением, то есть уставом для иночествующих не в затворе, а в монастыре. И начал он искать монастырского правила (как пишется о том в житии его) — и помощью ему было благословение и молитва преподобного Антония. Ибо, по его благословению и молитве, и по Божию Промыслу, нашелся тогда честный Михаил, инок святого Студийского монастыря, с митрополитом Георгием пришедший из Греции. Его много вопрошал преподобный игумен Феодосий об уставе отцов Студийских, как у них поют, и как ведется чтение, и как содержать поклоны, и стояние в церкви, и трапезу, и какая в какие дни пища. Подробно узнав все это от Михаила, а также от блаженного Ефрема, бывшего в святых местах, он собрал вместе и списанные там и принесенные изустно в Киев правила и передал своему монастырю, и от этого монастыря все русские монастыри получили устав. И оттого почтен монастырь Печерский первенством предо всеми и честью выше всех.

Так помогли Феодосию, игумену Печерскому, благословение и молитва преподобного отца нашего Антония. В это время жизни преподобного Феодосия и управления его по уставу добродетельным житием иноков пришел к нему принимавшему всех приходящих, преподобный отец Нестор, летописец русский, составитель и этого, и других житий; в то время преподобному Нестору было семнадцать лет, как он сам пишет о себе. Его с любовью принял преподобный Феодосий, по благословению и молитве преподобного Антония. Он первый засвидетельствовал, почему монастырь прозвался Печерским, и в летописи своей вкратце написал на пользу о первых подвигах первоначальника монастыря, преподобного отца Антония. Но о чудесах, хотя и не всех, например о честной кончине преподобного, мы будем повествовать со слов блаженного епископа Симона и сотрудника его Поликарпа; свидетельство же подвигов и скорбей, которые претерпел преподобный Антоний, предоставим Нестору летописцу.

Преподобный отец наш Антоний, уединенный в другой пещере, видя умножение и благочиние своего избранного Богом стада, прославлял Бога в добродетелях внешних и духовных, и восходил от силы в силу. Поэтому Бог прославил его так, что он просиял в Русской земле различными чудесами, особенно же даром исцеления и пророчества. Преподобный отец Антоний явился чудесным врачом и русским пророком. Чудотворное же врачевание его происходило так: преподобный старец сам служил болящим и исцелял их своей молитвой; но, покрывая смиренномудрием дар исцелений, заключавшийся в его молитве, он то зелье, которым питался, благословлял и подавал как лекарство, и больные, приняв его, каким бы недугом одержимы ни были, становились здоровы. Подражателем такого чудотворного врачевания он оставил блаженного Агапита. О даре же прозорливости, кроме других случаев, свидетельствует следующий.

Однажды трое князей Ярославичей, Изяслав, князь Киевский, Святослав Черниговский и Всеволод Переяславский, отправляясь в поход против половцев, пришли за благословением к преподобному Антонию. Он же, провидя духом над ними гнев Божий, прослезился и сказал им: «Изза ваших грехов вы будете побеждены и обращены в бегство неверными; многие из воинов ваших потонут в реке, другие будут взяты в плен, некоторые падут от меча». Это и сбылось на реке Альте, так что едва сами князья спасли свою жизнь и бежали, — Изяслав и Всеволод в Киев, а Святослав в Чернигов; половцы же рассеялись по всей Русской земле, грабили и уводили в плен жителей

В то же время преподобный предсказал Шимону, сыну африканского князя, что он не только уцелеет в битве от смерти, уже лежа среди трупов, но и через много лет будет первый положен в каменной Печерской церкви, о чудесном создании которой преподобный тоже предсказал, — и все это воистину сбылось, и Шимон, возвратясь из похода, поведал преподобному: «Я лежал раненый среди многих убитых, но некая Божия сила вынесла меня из их среды и исцелила мои раны, и я нашел свое имущество и воинов невредимыми».

Потом рассказал Шимон, что подобие Печерской церкви, которая будет создана и в которой он будет положен, видел он в воздухе дважды: лежа на поле битвы у реки Альты и, находясь на море, когда изгнанный дядей своим Якуном, от варяжского княжения, бежал в Русь к князю Ярославу. Поведав все это, Шимон засвидетельствовал на деле благословение Божие, явленное ему в откровении о церкви, о которой пророчествовал преподобный Антоний. Он вынес золотой пояс и венец и дал преподобному Антонию со словами «Это снял я с образа Иисуса, распятого на кресте, когда покидал мое отечество, этим поясом, как повелел мне глас Господень, пусть измерится основание церкви, в которой я буду положен; венец же пусть будет повешен над жертвенником». И потом, через много лет, явно оказалось, что предсказание преподобного отца Антония, которое и сбылось, — согласовалось с Божиим благословением, когда по создании Печерской церкви первым положен в ней был Шимон.

Но прежде вспомним, по летописцу, о немалой напасти, которую претерпел преподобный. Князь тьмы, диавол, ненавидящий света дел добрых, снова покусился через князя Изяслава удалить из стольного города Киева такого великого светильника, преподобного отца нашего Антония, светящего добродетелями и чудесами в темной пещере, как под спудом, и устроил такое смущение.

Когда половцы победили в упомянутой битве, киевские граждане понуждали своего князя Изяслава выйти с ними снова на этих врагов, рассеявшихся по всей земле Русской. Когда же Изяслав не согласился, они произвели возмущение, освободили из темницы находившегося в Киеве в плену полоцкого князя Всеслава и поставили его себе князем, а князь Изяслав бежал в Польшу. Семь месяцев сидел Всеслав в Киеве, когда пришел на него из Польши Изяслав, с королем Болеславом Смелым. Всеслав же, выйдя из города с другой стороны, тайно бежал к Полоцку. Тогда Изяслав вошел в Киев и, по научению диавола, начал жестоко гневаться на преподобного Антония: ктото оклеветал его пред Изяславом, будто он любил Всеслава, и был его советником, а потому был виновником всей этой смуты.А преподобный Антоний служил в то время в пещере болящему Исаакию затворнику, которого диавол прельстил, явившись ему в образе Христа, и оставил едва живым, изнурив его плясанием. Враг особенно завидовал этому служению святого и старался, чтоб Исаакий затворник не был быстро исцелен душевно и телесно попечением преподобного. И потому он всячески побуждал Изяслава изгнать гневом своим преподобного Антония из пределов Киевских. И на некоторое время враг получил желаемое. Князь Черниговский Святослав, извещенный, что брат его Изяслав жестоко гневается на преподобного Антония, прислал за святым ночью и увез его в Чернигов. Там понравилось преподобному место близ города на горе Болдыни, и, ископав там пещеру, он жил в ней. Впоследствии на этом месте был создан монастырь.

Но недолго ликовал ненавистник добра. Ибо вскоре князь Изяслав, спокойно рассмотрев дела, познал незлобие святого, увидел козни искусителя и, жалея о соделанном, послал в удел Святослава, область Черниговскую, к преподобному Антонию, с просьбой возвратиться назад в Киев, к Богоизбранному его стаду. И преподобный Антоний, кроткий и смиренный сердцем, преклонился к мольбе и возвратился к своей братии, которая находилась в смятении и отвержении, как овцы не имеющие пастыря. Так не восхотел Бог, чтобы этот всесветлый светильник, русское светозарное солнце, преподобный отец наш Антоний, положил начало благочинному иноческому житию в ином городе, кроме богоспасаемого стольного города Киева, чтобы откуда воссиял свет православной веры через благоверного князя Владимира на всю Русь, оттуда же воссияли и лучи совершенного постнического закона через преподобного отца нашего Антония.

И после этой напасти не изнемог преподобный отец наш Антоний, но, проходя степени больших подвигов, трудился в пещере, доколе не победил до конца некрепкую силу диавола. Изгоняя, по евангельскому речению, молитвой и постом нечистый род этот также и другими добродетельными трудами, бдением, стоянием, коленопреклонением бесчисленным, — никогда, кроме того, не оставлял он своей пещеры, хотя вся жизнь его в этом темном месте была непрестанная брань с миродержцем тьмы века сего.

И снова потекли от преподобного прежние его чудотворения, но с большей силой. Он начал заботиться о создании каменной Печерской церкви, о которой предсказал и о которой принял через Шимона свидетельство Божия благословения. И, по совещании с преподобным игуменом Феодосием, он молился прилежно небесному Зодчему, чтоб Он Сам непорочными Своими руками благословил и помог создать Дом Непорочной Матери Своей, Владычице нашей Богородице; и говорил он, подражая Давиду: Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его (Пс. 126, 1).

И вот, когда, не отлучаясь никуда из Печерского монастыря, святой подвизался в такой молитве, как некогда преславный чудотворец Николай Мирликийский, явился он с единонравным другом своим преподобным Феодосием, в Константинополе, предстоя Царице Небесной Пресвятой Богородице, и получив от Нее золото, вручил его художникам каменнозодчим, чтоб шли они в Русь, для построения Печерской церкви, по повелению Небесной Царицы.

И каменноздатели пришли из Греции и поведали то великое чудо, а преподобный отец наш Антоний сотворил новые великие чудеса, свойственные древним пророкам Гедеону и Илии. Когда мастера стали спрашивать, на каком месте воздвигать по повелению Царицы Небесной церковь, преподобный отец наш Антоний молился три дня, чтобы Сам Триединый Бог указал небесным знамением место, достойное для жилища Царицы Небесный. И, так как места не было достаточно, приехал, как бы по внушению Божию, князь Святослав к инокам, собравшимся для избрания места, и даровал на то свое поле.

В первую ночь молитвы преподобного Антония явился ему Царь Славы Иисус Христос и сказал: «Антоний, ты обрел предо Мной благодать». И, услышав то, преподобный Антоний испросил в ту ночь, чтоб по всей земле поутру была роса, а на месте церкви — в виде знамения — было сухо. В другую же ночь испросил повсюду сухость, а на месте церкви — росу. В третий же день благословил то место и повелел размерить его золотым поясом, данным Шимоном, — на тридцать поясов в длину и двадцать в ширину, как было повелено Шимону свыше, и свел молитвой своей огонь с неба. Так что через сожжение стоявших на том месте деревьев и через углубление грунта достаточно приготовил то место, где ныне сияет святая чудотворная небесам подобная Печерская церковь, — о чем и написано в сказании о той святой церкви

Благословив таким чудотворением и выбор места, и начало работ церковных во святой Печерской обители, преподобный Антоний стал приготовляться сам к отшествию в Церковь нерукотворенную, вечную, в небесных обителях, о которой святой Иоанн написал в Откровении: Господь Бог Вседержитель — храм его (Отк. 21, 22). Так назначила Небесная Царица при явлении Своем во Влахерне, говоря мастерам: «Сей Антоний только благословит вас на дело, ибо отходит в вечный покой, Феодосий же последует за ним на второй год». Но в каком приготовлении имел нужду для честной смерти в Господе преподобный отец наш Антоний, который, проводя добродетельную жизнь в пещере, как в вечном гробе, мог сказать с апостолом: Я каждый день умираю (1 Кор. 15, 31)? Также каждый день, неложными устами, он говорил с пророком: Уготовахся и не смутихся сохранити заповеди Твоя.

Уже готовый в сердце своем к смерти и не смущаясь уже о делах своих, был только смущен он тем, чтоб не оставить в унынии Богоизбранное свое стадо, так что над преподобным исполнилось слово апостольское: Влечет меня то и другое: имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше; а оставаться во плоти нужнее для вас (Флп. 1, 24).

Но видя, что время разрешения и отделения души от тела уже приспело, он утешал чад своих, обещая им, что и по отшествии своем не оставить того святого места, на котором подвизался; но будет всегда надзирать за ним и посещать, заботясь о нем и помогая живущим в нем и притекающим к нему с верой. И вот какое благонадежное обещание, высшее всякого наследия, оставил он на святом месте своем. Он обещал молитвами своими ходатайствовать, чтоб, как он сам, умирая на этом месте, расстается с жизнью полный чувств покаяния, с несомненной верой о помиловании чтоб так же сподобились и все, упокоевающиеся тут, имеющие к нему любовь — отходить в покаянии и получить помилование.

Пробыв во второй пещере своей 16 лет, он окончил в ней свое временное житие и отошел к бесконечному, в десятый день месяца июля, в год от создания мира 6581, от Рождества Христова 1073, на 90м году своего рождения, в княжение Святослава Ярославича князя Киевского и в царствование Романа Диогена царя Греческого. Честные мощи этого преподобного первоначальника были тогда же положены в той же пещере под великим монастырем, в которой он скончался. И подобно тому, как при жизни своей сам преподобный удалялся от глаз человеческих, молясь Богу в тайне и в уединении, так и мощам своим испросил то же дарование, чтоб были удалены от глаз человеческих. Ибо подобало нашему Русскому законодателю сподобиться равного дарования с Израильским. Некогда еще при жизни Моисея, когда он принес с горы Синайской закон Израилю, во свете великого сияния, народ не мог смотреть на него при жизни его; так не могли видеть и преподобного отца нашего Антония, еще живущего в пещере, во свете добрых дел его, когда принес он закон Русской земле с горы Афонской. Сокрыты от зрения мощи почившего Моисея, Израильского законодателя, — так же скрыты от зрения и мощи преподобного отца нашего Антония, Русского законодателя, и видеть их нам доселе чудесно возбраняет Бог, дивный во святых Своих: многие дерзнувшие раскопать место, на котором положено честнье тело преподобного отца нашего Антония, были наказаны огненным попалением и болезнями телесными, пока не покаялись в своем дерзновении. Но если мощи преподобного отца нашего Антония удалены от нашего зрения, то помощь его всегда с нами и близка ко всем призывающим его. Мощи его творят неиссякающие чудеса, помогая всем с верой притекающим к честному гробу преподобного. Особенно же отгоняют от людей тьму бесовскую, и во истину свет светится и во тьме темной гробницы преподобного, и этого света никогда не погасит тьма, но исчезает от блистания его.

Честные мощи преподобного отца нашего Антония избавляют и от различных недугов, поражающих не только тело, но и самую душу, как то испытал на себе святой Иоанн Многострадальный.

Три года борясь с бездной нечистоты, много пострадав, томимый поползновением ко греху, пришел он ко гробу преподобного Антония, молился пред ним день и ночь, и он услышал голос преподобного: «Иоанн, Иоанн, тебе надо затвориться здесь, в пещере, чтоб молчанием и невидением людей утихла брань, и Господь поможет тебе». Иоанн сделал так, и благодатью Божией и молитвами преподобного Антония был спасен, и не победили его нечистой телесной страсти, хотя и вооружались на него вместе с нечистыми духами почти в продолжение тридцати лет, как пишется в житии его.

Не оставил, по обещанию своему, преподобный Антоний своего святого места. И, заботясь о нем, он, по кончине своей, явился с преподобным Феодосием (как явился при жизни) в Константинополе, где уговорился с греческими иконописцами о написании святых икон для церкви Печерской, и дал им довольно золота, как и в начале строителям — с тем же преподобным Феодосием; и послал он их в Киев, в свой Печерский монастырь, к блаженному Никону, который был тогда игуменом, как и описано в сказании об украшении святой Печерской церкви.

Верен преподобный отец наш Антоний и в том надежном обещании своем, по которому помогает почитающим его, упокоеваясь на этом святом месте, кончаться в покаянии и сподобляться помилования.

Чудесно на деле сбылось слово обещания его на блаженном Эразме, черноризце Печерском. Этот инок отдал золото свое на украшение церкви Печерской и скорбел о том. Когда же он впал в лютую болезнь и был при кончине, то лежал сем дней без чувств, не мог скончаться без покаяния и быть погребенным на том святом месте. И вот, на восьмой день, явился ему преподобный Антоний с Феодосием и сказал: «Я молился о тебе Богу, и Бог даровал тебе время покаяния». И Эразм выздоровел и принес совершенное покаяние, так что, скончавшись через три дня, был помилован и сподобился быть причтенным ко святым (о чем написано в житии его).

Прославим и мы Вседарователя Человеколюбца, за дарование столь великого чудотворца, первоначальника иночествующих в земле нашей Русской, — преподобного Антония. Других многочисленных его дел, особенно же бывших до преставления его, ни один человек не может описать или поведать, и известны они только Сердцеведцу, ведающему все безвестное и тайное. Его язык есть трость книжника скорописца, и Он пространнее всех написал житие преподобного отца нашего Антония в книгах жизни вечной.

Мы не нашли прочих книг о преподобном Антонии, утерянных во многих бранях, а могли собрать о нем только немногое. Надо нам прилежно молить чудотворца сего первоначальника, чтоб и мы, принятые в благонадежное его обещание, по его ходатайству о нас, сподобились скончать в покаянии жизнь нашу и быть помилованными, если и случится нам быть виновными в какомнибудь грехопадении, сделанном по немощи человеческой, и не совершить полного покаяния, чтоб найти имена наши написанными в книгах жизни вечной, вместе с преподобным первоначальником Антонием, как дети с отцом, — благодатью и человеколюбием первенствующего во всем Начальника спасения нашего, Господа Иисуса Христа, Которому со Безначальным Его Отцем и единосущным Его Духом подобает честь, слава, хвала и держава, ныне и присно, и в бесконечные веки. Аминь.

Житие преподобного отца нашего Арефы
(6 /24 октября/ ноября)
Все имущество, украденное ворами,
Ангелы вменили в милостыню за то,
что он перенес это с благодарением.

Поистине достойно и праведно всегда благодарить Бога не только за благое, но и за злоключения. Не только праведному несчастие умножает благодать, как было с Иовом, но и великого грешника изменяет и делает совершенным святым, как то явилось на этом преподобном. О нем свидетельствует так блаженный епископ Симон, бывший очевидцем его жизни.

В Печерском монастыре был один черноризец, именем Арефа, родом из Полоцка; он держал тайно в своей келии большое богатство и настолько был одержим скупостью, что никогда не подал и одной мелкой монеты на милостыню убогому, и сам не тратил ни на что нужное.

Однажды ночью пришли воры и украли все его достояние. Тогда он в великой скорби и туге едва не лишил себя жизни. И начал он подозревать неповинных, и многих мучил он без правды. Братия же вся молила его прекратить розыски и утешала так: Брат, возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя (Пс. 54, 23). Он же ничего не слушал и досаждал всем жестокими словами. Через несколько дней впал он в недуг лютый, и уже был близок к смерти, но не переставал роптать и хулить.

Но человеколюбивый Господь, Который хочет, чтоб все люди спаслись (1 Тим. 2, 4), явил на нем милость Свою. Однажды больной, лежа в болезни, как мертвый, после долгого молчания внезапно громко перед всеми стал звать с великим воплем: “Господи, помилуй; Господи, прости; Господи, согрешил я, оно Твое, не жалею его”. И потом, вдруг встав от болезни, рассказал, что причиной его крика было такое явление. “Видел я,— сказал он, — что пришли ко мне Ангелы и бесовский полк и начали спорить об украденном у меня богатстве. Бесы говорили, что я не прославил за то Бога, но хулил Его, потому я — их и должен быть им предан. Ангелы же сказали мне: “О окаянный человек, если б ты благодарил Бога за похищение имения твоего, оно вменилось бы тебе в милостыню, как Иову. Если кто творит милостыню — это великое дело перед Богом, потому что творит по своей воле. Но если кто похищение насилием терпит с благодарностью, тот человек превращает диавольское искушение в благое произволение. Диавол, желая вовлечь человека в хулу, делает так, благодарный же человек предает все Богу, потому это и равно милостыне”. Когда так сказали мне Ангелы, я возопил то, что вы слышали: “Господи, помилуй; Господи, прости; Господи, согрешил я; Твое есть, не жалею его!” И тогда тотчас бесы исчезли, Ангелы же возрадовались и, вменив мне погибшее серебро в милостыню, отошли”. Слыша это, братия прославила Бога, наставляющего согрешающих на путь покаяния и показавшего им, сколь велика сила благодарения.

Блаженный же Арефа, наставляемый Богом, с тех пор изменился к лучшему умом и нравом, так что все дивились и говорили о нем с Апостолом: Когда умножился грех, стала изобиловать благодать (Рим. 5, 20). Тот, кого прежде никто не мог удержать от хулы, никогда потом не прекращал хвалу, постоянно славя и благодаря Бога гласом Иова: Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно (Иов. 1, 21). Также и в прочих своих прегрешениях он каялся усердно, прилежа нелицемерной нищете, послушанию, заботясь не только о чистоте внешней, но и внутренней, подвизаясь в молении, непрестанном безмерном посте, и был богат многими иными телесными и душевными добродетелями (к которым привела его добродетель благодарения). Более чем серебром или золотом — добродетелями достиг Самого Бога. К Нему после многих трудов преставился он на вечный покой и положен с честью в пещере, где чудотворным нетлением мощей своих свидетельствует и о помиловании своем, и о блаженстве своем, равном блаженству милостивых. Его святыми молитвами да будем и мы, пожив с благодарением, помилованы, да с ним вместе в Царствии Небесном будем благодарить Бога в Троице в бесконечные веки, аминь.

Прп. Афанасий затворник
Он по смерти воскрес,
прожил в затворе двенадцать лет
и сказал братиям три полезных слова.

Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет (Ин. 11, 25). Это слово Свое, сказанное о Лазаре четверодневном, Спаситель исполнил и на преподобном отце нашем Афанасии, затворнике Печерском, желая, чтоб и мы исполнили слово богатого, сказанное о Лазаре нищем: Если кто из мертвых придет к ним, покаются (Лк. 16, 30).

Преподобный Афанасий был черноризцем в святом Печерском монастыре и жизнь вел святую и богоугодную. После долгой болезни он умер; братия отерли тело его и увили, как подобает умершему иноку. И лежал мертвый два дня, непогребенный по какой-то небрежности. И было в ночи явление игумену и слова: «Человек Божий Афанасий лежит два дня непогребенным, а ты не заботишься об этом». На третий день, как только настало утро, игумен пришел с братией к умершему, чтобы похоронить его, и нашли его сидящим и плачущим. Ужаснулись все, видя его ожившим, и спрашивали его: как он ожил, и что видел или слышал. Он же не отвечал ничего, только: «Спасайтесь!» Но они еще настойчивее просили его, желая услышать от него что-нибудь, чтобы — говорили они — воспользоваться тем. Тогда сказал он им: «Если я скажу вам, вы не поверите мне и не послушаете меня». Братия же с клятвой отвечала ему: «Сохраним все, что скажешь нам». И сказал им воскресший: «Во всем имейте послушание к игумену, кайтесь всякий час и молитесь Господу Иисусу Христу и Его Пречистой Матери, и преподобным отцам Антонию и Феодосию о том, чтоб окончить жизнь свою здесь и сподобиться погребения в пещере со святыми отцами. Ибо эти три вещи больше всех добродетелей; и если кто достигнет того, что исполнит их в порядке, будет блажен, только бы лишь не превозносился. Дальше же не спрашивайте меня, но, молю, простите меня». Сказав это, он пошел в пещеру и, сам заградив двери, пробыл там двенадцать лет, никуда не выходя, не видя никогда солнца, беспрестанно плакал день и ночь, едва вкушал через день немного воды и хлеба, и все те годы не говорил никому ничего.

Когда же он ждал смерти, призвал к себе братию и сказал то же, что в первый раз: о послушании и покаянии, и что блажен тот, кто сподобляется быть положенным в пещере. Сказав это, он почил в Господе с миром и был положен с честью в пещере, где подвизался.

По успении своем он чудотворением возвестил о своем блаженстве. Один из братий, именем Вавила, много лет больной ногами, принесен был к мощам этого блаженного и, обняв тело его, тотчас исцелился и с того часа до смерти своей никогда не болел ни ногами, ни чем-то другим.

Позднее Вавила поведал братии (в числе которой был и святой Симон, составитель этого жития) о чудесном явлении своего исцелителя. «Когда,- сказал он,- я лежал и кричал от боли, внезапно вошел ко мне блаженный Афанасий и сказал: «Приди ко мне, и я исцелю тебя». Я хотел спросить его, как и когда пришел тот сюда, но он вдруг стал невидим. И я, поверив явившемуся мне, постарался, чтоб меня принесли к его мощам. И так исцелился». И отсюда поняли все, что блажен и угодил Господу этот преподобный затворник Афанасий. Его святыми молитвами да сподобимся и мы, воскреснув от смерти греховной, пожить богоугодно в покаянии и затем получить вечную жизнь во Христе Иисусе, Живодавце нашем, Которому слава с Источником Жизни, Богом Отцем и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков, аминь.

Житие преподобного отца нашего
Варлаама игумена
(2 декабря /19 ноября/)
Он был игуменом в пещере еще прежде
сложения монастыря Печерского, а потом игуменом
монастыря святого великомученика Димитрия. Он
много потерпел от родителей своих за иночество
и был странником к святым местам.

Когда преподобные отцы наши Антоний, Феодосий и Никон в темной пещере, как три светильника, сияли добрыми делами, достойным предстоянием пред престолом Святой Троицы, приходил к ним часто, наслаждаясь медоточных слов, исходящих из уст их, этот блаженный Варлаам. Происходя от благородных и христолюбивых родителей, он был сын Иоанна, первого боярина князя Изяслава, и жены его Марии, внук славного и храброго Вышаты, правнук Остромира — воевод. Он сиял в юности своей и телесной крепостью и душевной чистотой. Сильно возлюбил он тех преподобных отцов, так что захотел жить с ними и бросить все в жизни этой, не вменяя ни во что славу и богатство. Его устрашило слышанное им среди прочих слов слово Господне: Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие (Мф. 19, 24). И вот, он пришел однажды к преподобному Антонию и открыл ему свою мысль, говоря: «Хотел бы я, отче, если Богу угодно, быть иноком и жить с вами». Отвечал ему старец: «Хорошо желание твое, чадо, и мысль твоя исполнена благодати, но смотри, чтоб богатство и слава мира этого не возвратили тебя назад. Ибо (по слову Господню) никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия (Лк. 9, 62). И о многом другом беседовал старец на пользу блаженного, и сердце Варлаама распалялось еще более любовью к Богу, и так ушел он домой.

На другой день после беседы со старцем он оставил не только родителей, но и обрученную уже с ним жену; одетый в светлую и богатую одежду, сел на коня и, окруженный шедшими вокруг него многочисленными слугами, ведшими коней, нагруженных добром, в великой славе подъехал к пещере. Когда преподобные вышли и поклонились ему, как кланяются вельможам, он также поклонился им до земли. И тогда, сняв с себя боярскую одежду, положил ее пред ногами преподобного Антония и также поставил пред ним нагруженных коней, говоря: «Это, отче, все сокровища, прелесть мира этого, делай с ними, что хочешь, а я «от всего отказался и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа…» (Флп. 3, 8), и хочу жить с вами в этой пещере, и уже не возвращусь в мой дом». Преподобный же Антоний сказал ему: «Подумай, чадо, кому обещаешься ты и чьим хочешь быть воином. Ибо невидимо предстоят ангелы Божии, принимая обещания твои. Смотри, как бы отец твой, придя сюда с великой силой, не увел бы тебя против воли, и мы не будем в состоянии тебе помочь; ты же явишься пред Богом лжецом, отметником Его». Отвечал ему блаженный: «Верую Богу моему, отче, что, если мой отец захочет и мучить меня, я не вернусь к мирской жизни, и только прошу тебя скорее постричь меня».

Тогда преподобный Антоний приказал блаженному Никону постричь его и облечь в монашескую одежду; и тот, сотворив обычные молитвы, постриг блаженного Варлаама и облек его в монашеские одежды.

Когда боярин Иоанн узнал, что его любимый сын постригся в иночество, в пещере, он разгневался на преподобных и, взяв много слуг, напал в пещере на то святое стадо и всех разогнал. И он выволок оттуда сына своего Варлаама, сорвал с него святую мантию и бросил. Также снял и бросил шлем спасения, бывший на голове его. Он одел его в светлую и дорогую одежду, как одеваются вельможи; но блаженный скинул ее на землю, не желая и видеть ее, и сделал это много раз. Тогда отец приказал связать ему руки и одеть его в ту одежду, и так идти ему через город в дом. А он, горя истинной любовью к Богу, по пути увидев навозную кучу, сейчас же вошел в нее, с помощью Божией сбросил с себя одежду и своими ногами попирал ее в навозе, попирая с ней и злые помыслы лукавого врага. Когда они вошли в дом, отец велел ему сесть рядом с ним за стол, а он, хотя и сел поневоле, но не ел ничего и сидел, поникнув головой. После окончания еды отец отпустил его в его покои, приставив слуг сторожить его, чтоб он не ушел, а жене его велел убрать себя всякими украшениями, чтобы прельстить блаженного, и служить пред ним. Истинный же угодник Христов Варлаам, войдя в одну из комнат, сел в углу. А жена его, как было ей приказано, расхаживала пред ним и просила его сесть на ложе своем. Он, видя неистовство жены и поняв, что отец поручил ей прельстить его, начал молиться не переставая, в тайне сердца своего, Всемилостивому Богу, чтоб Он спас его от этого искушения. Он пробыл на том месте три дня, не вставая с него, не принимая отца, не надевая одежду и терпя на себе власяницу. Преподобный же Антоний и бывшие с ним в пещере сильно печалились о нем и молились за него Богу.

Бог услышал молитву их (Воззвали [праведные], и Господь услышал их, и от всех скорбей их избавил их) (Пс. 33, 18) и, видя терпение и смирение блаженного, обратил жестокое сердце отца его на милость к сыну своему. Когда слуги доложили отцу, что уже четвертый день блаженный не вкушает пищи и не одевается в одежду, сжалился над ним отец, и, боясь, чтоб не умер он от голода и холода, призвал его, и, нежно простившись с ним, отпустил в пещеру. И было тогда удивительное явление — слышался великий плач, рыдание и вопль, как о мертвом. Отец и мать плакали горько о сыне, так как лишились его, жена неутешно рыдала о муже, что разлучилась с ним; рабы и рабыни с воплем стонали о господине, что он покинул их, и так все со слезами провожали его. Блаженный же Варлаам, как птица, избавившись из сети ловцов, вскоре дошел до пещеры. Увидев его, преподобные отцы возрадовались великой радостью и прославили Бога, что Он услышал их молитвы о нем.

Когда число братии в пещере умножилось до двенадцати, преподобный Антоний, зная великую душу Варлаама и превосходные его добродетели, благодарил Бога, что в цветущей юности являлись старческие плоды и столь великая благодать, что он мог быть вождем и другим. Потом, по решению всей пещерной братии, он поставил его им вместо себя игуменом, а сам, так как привык жить один, не вынося суеты и молвы, переселился на другой холм, который под новым монастырем, и, выкопав там пещеру, поселился в ней, упражняясь в безмолвии и беседуя всегда с единым Богом. Там и теперь лежит его честнье тело. Преподобный же отец наш Варлаам, приняв начальствование, стал подвизаться еще в больших трудах. Так как братии собралось уже до двадцати, и они не могли вмещаться во время соборного славословия в пещере, то он, приняв благословение от преподобного Антония, построил над пещерой маленькую деревянную церковь Успения Пресвятой Богородицы, чтоб братия, безмолвствующая в пещере, собиралась в ней на Божественное пение. И с тех пор было открыто их место, а прежнее житие их в пещере было никому не ведомо.

Через несколько лет великий князь Изяслав Ярославич, названный в святом крещении Димитрием, создал во имя ангела своего, святого великомученика Димитрия, каменную церковь и при ней устроил монастырь. А преподобного отца нашего Варлаама, как человека близкого и искусного в добродетелях иноческих, взял из пещеры и поставил игуменом в своем монастыре, где преподобный хорошо и богоугодно пас стадо Христово, не оставляя своего прежде начатого правила, к которому привык в пещере. В особенности поучал он и молил всех подвизаться и заботиться о спасении души со всяким прилежанием, и иметь всегда совесть непорочную пред Богом и ближними. И Бог, видя старание и попечение преподобного о братии, обогащал их всеми добродетелями.

Ко многим подвигам своим, преподобный отец наш Варлаам предпринял и то, что пожелал посетить святой город Иерусалим. И, выбрав удобное время, поехал туда и, посетив святые места, возвратился в свой монастырь.

Через некоторое время отправился он в Константинополь и, обойдя там все монастыри и купив все для нужд монастырских, возвращался назад. По пути, находясь уже на родине, впал он в тяжкий недуг, и, достигнув города Владимира, вошел в монастырь, находящийся около того города и называемый Святая Гора, и там с миром почил в Господе и принял кончину жизни, заповедав пред концом спутникам своим отвезти тело его в Печерский монастырь и там положить, а иконы и все, что купил он для монастыря, передать в руки преподобному Феодосию. Так они и сделали по заповеди преподобного. Честные мощи его лежат доныне нетленными в пещере.

Его молитвами да сподобимся и мы на путях жизни этой, творя все по заповеди Господней, быть наследниками нашего небесного отечества, во Христе Иисусе, Господе нашем. Емуже слава со Отцем и Святым Духом во веки, аминь.

просмотров (842)